Они столкнулись у его школы, в которую Леся пришла за младшей сестрой. Лекс стоял с парнями во дворе, курил, и чуть не подавился дымом, стоило ему заметить стройную блондинку, словно сошедшую со страниц глянцевых журналов. Было в ней что-то такое хрупкое, манящее и загадочное, что парень, привыкший к женскому вниманию, почувствовал себя одновременно завороженным и неуверенным. Потому что от одной мысли подойти и познакомиться тело сковало, словно свинцом, а в голове пронеслись совсем непривычные мысли, что такая девушка легко и послать может.
Оглядываясь назад, Лекс был уверен, что ни за что не подошел бы к ней сам, если бы Леся, почувствовав его восхищенный взгляд, не встретилась с ним глазами и не улыбнулась так, словно была счастлива его видеть.
Это улыбка сначала сбила его дыхание, а затем пробудила спрятавшуюся куда-то уверенность, побуждая подойти. И Лекс подошел, и с тех пор пропал для любой другой девушки, настолько оказался покорен своей блондинкой.
Она была веселой, игривой, и, казалось, обожала все в этой жизни. С раннего детства занимаясь бальными танцами, в девятнадцать Леся училась на хореографическом факультете, и сводила парня с ума своей пластикой и гибкостью. Она же стала его первой женщиной, и, как думал тогда Лекс, последней.
Парни подшучивали над ним из-за такой яркой влюбленности, в то время как Орлову было все равно. Он буквально был готов дышать ради Леси.
Ей не нравился запах никотина — и Лекс бросил курить.
Не нравилось, что отдыхает с друзьями в клубе — Лекс прекратил и это.
В какой-то момент Леся мечтательно рассказала о том, как ей нравились парни на байках, и на следующий день Орлов записался в автошколу.
Где-то на краю сознания он понимал, что настолько растворяться в другом человеке было не нормально, но это понимание его не особо тревожило. Потому что с Лесей было безумно хорошо. Она парила в этом мире, и он парил вместе с ней.
А еще она поставила на его звонок ту самую арию, и часто танцевала ему под нее, шепча, что эта музыка ассоциируется у нее с ее прекрасным солнечным мальчиком, как иногда называла его Леся.
— Она трогает струны моей души так же, как это делаешь ты, — любила повторять девушка, и Лекс, который к классической музыке относился более чем равнодушно, неожиданно полюбил эту арию, хоть она и казалась ему немного грустной.
