Вход на это мероприятие был бесплатный, но только по приглашению самого Антона Петровича, он сам каждый билет подписал. Леонид Петрович Стеклов мечтал попасть туда, но его не включили в список. Я прекрасно понимал, что у меня нет шансов увидеть Вала, хотя хотелось до дрожи. Но если даже Стеклова отодвинули, то на что простому молодому врачу можно надеяться? И вдруг приходит Валера, протягивает мне конверт и говорит:
– Держи, не потеряй. Если посеешь, я обижусь, получится, зря я расстарался. Спрячь его получше.
Я вскрыл послание.
Приглашение на лекцию Вала! Именное. Я чуть не умер от радости, аж дышать перестал. Юдин потом предложил:
– Давай кофе попьем.
И вот после похода в кафе меня опять в странное состояние вогнало.
Глава тридцать вторая
– Что же вас Валерий в таком виде бросил? – удивилась я. – Ведь близкий друг такой.
Кирилл возразил:
– Нет, он не знал, что со мной. Если вспомнить тот поход в кофейню, то дело обстояло так. Я очнулся, позвонил Валере, сказал: «Не понимаю, как очутился в парке».
Валера ахнул:
– Опять тебя скрутило! Мы кофе попили, ни грамма алкоголя не брали. Я за рулем, а ты спиртное не приветствуешь. Час, наверное, вместе провели, потом распрощались. Я спросил:
– Может, тебя подвезти?
Ты отказался:
– Не надо, у меня тут неподалеку встреча назначена.
Я решил тебя поддеть:
– С девушкой?
Думал, ты, как всегда, отшутишься: «Нет, с бабушкой». Но услышал другое:
– Это не то, о чем ты думаешь. Она хочет попасть в группу Стеклова, попросила объяснить, как себя вести, чтобы Леонид Петрович на нее внимание обратил.
Но я вообще ничего не помнил. Намертво забыл, с кем увидеться хотел. Для меня тот день замер на сцене: мы сидим с Валерой в кафе. Все. То, что «гипноз не гипноз» стартовал после каждой встречи с Юдиным, неверно. Мы с Валерой находились в постоянном контакте. Вовсе не после каждого нашего общения со мной неладное творилось. Да, всякий раз, очнувшись, я хотел ему звонить. Но ночь на дворе! Поэтому сам домой добирался, отсыпался, потом другу звонил.
Он очень нервничал, велел идти к врачу, но я же обследовался от и до! Анализы отличные! Вы помните, с какого вопроса со мной разговор начали?
– Конечно, – ответил Михаил, – поинтересовались, почему Андрей пустил в свою семью человека, который только по счастливой случайности избежал расстрела или пожизненного заключения. Если бы вас при советской власти за диссидентство «пригасили», тогда понятно. Власть переменилась, политзаключенных освободили.
