Но Андрей Васильевич неконтактен, на вопросы не отвечает, хотя понятно, что он их слышит. Лежит, не двигается. Елена Николаевна на удивление активна, постоянно пытается куда-то бежать, силы у нее, к моему изумлению, есть. А вот умственная деятельность… Ее спрашивают:
– Как вас зовут?
Она повторяет:
– Как вас зовут?
Принесли ей поесть, она посмотрела на тарелку и заморгала. Кое-как ей объяснили, что это пища. Елена всю порцию подчистую уничтожила, но кормить ее пришлось с ложечки.
– Минни превратилась в младенца! – ахнула я.
– И что теперь делать?
Григорий пожал плечами."
"– Вопрос не ко мне. Существует несколько вариантов развития событий. Самый предпочтительный из них: в клинике проведут необходимое лечение, Калинины полностью восстановятся. Думаю, что это из области фантастики, но надежда умирает последней.
У меня по спине побежали мурашки.
– И какова, по-вашему, судьба Калининых?
Туркин поджал губы.
– В данном случае никто из нормальных специалистов не возьмется делать прогнозы. Обратитесь к Господу Богу.
– А исходя из вашего опыта, – наседала я, – люди в таком состоянии имеют шанс на возвращение к нормальной жизни?
– Шанс есть всегда, – ответил собеседник, – но я не помню ни одного случая, когда больные с такими проблемами полностью вернули бы свои умственные способности. Есть малое количество тех, кто достиг уровня развития двух-трехлетнего ребенка, стал узнавать тех, кто за ним ухаживает, запомнил свое имя, научился сам пользоваться ложкой, туалетом, частично одеваться. Но таких единицы.
– А что с остальными? – робко осведомилась я.
– В зависимости от качества ухода, – деловито уточнил Григорий. – Если наняли сиделку или поместили их в хороший центр, где с такими больными умеют работать, то человек энное количество времени проживет. Если он дома лежит и за ним родня ухаживает, то быстро угасает. Я Калининых не видел. Медсестра, милая женщина, нежно любящая хрустящие купюры, нашептала, что доктора ничего хорошего не ждут. В особенности плох Никита, его пока не удалось вывести из комы.
– Спасибо, – поблагодарила я и вернулась к Свете в палату.
Глава двадцатая
Светлана встретила меня вопросом:
– Что он тебе рассказал?
Конечно, врать нехорошо, но в некоторых ситуациях нельзя говорить правду. И, если ты сообщаешь не всю информацию, это не ложь, а просто недосказанность.
Я постаралась придать голосу бодрости:
– Все пока нормально. Андрей и Минни очнулись. Никита пока окончательно не пришел в себя, но доктора работают над этим.
