Впаяли Кириллу по самой верхней планке. Но ему повезло. Осудили в удачное для преступников время. Смертную казнь отменили, а пожизненное заключение еще не ввели. Это положение сохранялось недолго – год, может, чуть меньше или больше. Но Кирилл попал именно в это «окно», поэтому у него появился шанс выйти на свободу.
– Как удалось сохранить тайну? – поразилась я. – Наверное, Лена не знала правды. Иначе б она не пустила в семью преступника."
"– Было самое начало девяностых, – стал объяснять Иван, – интернета не существовало, суд проходил при закрытых дверях.
Кирилл вроде отрицал свою вину, но ему не поверили. Много лет прошло. Старший брат Андрея убийца. Сколько таких в девяностые было? Тучи! Братки, ОПГ, прочая нечисть. В наше время почти все они забыты. И Калининым повезло, конечно, что информация не выплеснулась в прессу. Василий Петрович придумал сказочку. Якобы его старший сын увлекся гомеопатией, уехал на Дальний Восток, учится у китайцев. Лишь самые близкие правду знали, я например, но молчали. А кто-то уже умер.
И моих родителей, и Калининых шокировало, что Кирилл убил Зою. Знал ли он, что она его биологическая мать? Не думаю. Как он с ней познакомился? Где? Что случилось? Понятия не имею! Слушай, мы приехали, если верить адресу, нам нужно вон в тот сарай, что одиноко стоит на краю поля. Пошли к этому «дворцу».
Глава четырнадцатая
Мы двинулись вперед и очутились у цели.
Я оглядела хлипкое сооружение.
– Ты уверен? Это похоже на коровник-развалюху.
Не успел мой вопрос прозвучать, как ржавые петли заскрипели, перекошенная дверь распахнулась, выглянул парень лет четырнадцати.
– Приветик, я Антон, – представился он, – ждем вас не дождемся. Шагайте за мной.
Иван прищурился:
– Сразу предупреждаю. Денег у нас при себе нет. У Виолы в ушах дурацкие пластмассовые висюльки. Я ношу часы за три копейки.
Антон заржал.
– За вас можно нехилый выкуп взять. Да не дергайтесь вы, заходите.
Мы вошли внутрь, и я окончательно растерялась. В сараюшке был навален абсолютно негодный хлам. Такой даже вороватого селянина не заинтересует.
Грязные тряпки, дырявые ведра, несколько леек, изодранный матрас, из которого во все стороны торчала вата омерзительного вида. И запашок стоял соответственный, этакий букет ароматов грязной обуви, кошачьей мочи и чего-то еще невыносимо тошнотворного.
– Здрассти, приехали, – пробормотал Иван, вынул из кармана платок и прикрыл им нос.
Я принялась чихать.
– Костя, – громко позвал Антон, – давай!
Послышалось мерное гудение.
