– Лошадиного! Погоди! В гуано есть еще один сундук?
– Ага, – обрадовалась его собеседница, – только все мимо летят, думают, лошадевые какашки там для антуража, конюшня же. Знаешь, Ваня, в любом дерьме, даже в лошадевом, всегда порыться надо.
– В лошадином, – не сдался Иван.
– Спорить не стану, – заявила Ксения, – но суть дела не меняется. Как ни назови какашки, а ни хренашечки ты в них не нашел. Потерял возможность попасть в сад. Придется начинать все заново.
Зарецкий засопел.
– Приезжай сейчас, Ваняша, – пропела Ксения, – дам тебе волшебный ключик, объясню, как из лошадевой попы вылезти.
Адрес на телефон уже летит. Виолу не забудь! Она у нас главная!
– Люблю, обожаю, – закричала Алиса."
"– Погоди, у меня номер закрыт, как ты узнала его? – занервничал Зарецкий.
В ответ раздался веселый хохот всей компании. Потом бабушка пробасила:
– Ксю, когда тебя посадят за штучки-дрючки с добычей информации, я встану у тюрьмы с плакатом: «Гнать хакеров вон».
– Бабулек, не злобься, – заорал хор голосов.
Глава двенадцатая
– Сколько нам придется ехать? – спросила я у Зарецкого.
– Навигатор пишет: два часа, но, как всегда, врет, – ответил Иван.
– Ты когда в последний раз беседовал с Минни? – спросила я.
– Может, неделю назад, – ответил друг. – А что?
– Только не нервничай… – завела я.
– Отличная фраза, – прогудел Иван, – ее произносят, когда хотят сообщить какую-то гадость. Начинай!
– Они все в больнице, – вздохнула я, – Лена, Андрей, Света, Никита. А Катя… ну…
– Говори! – велел Зарецкий.
– Она умерла, – пробормотала я. – У Степана есть друг Дима Янкин, он когда-то учился у Леонида Петровича Стеклова.
– Так, – протянул Иван. – А он тут с какого боку?
– Ты знаешь Янкина? – удивилась я.
– Нет. А вот про Леонида в курсе, – объяснил Иван, – мои родители дружили с Василием и Лидией Калиниными. Андрей, муж Лены, мой друг детства. Николай Иванович, наш с Минни отец, очень хотел, чтобы дети стали врачами. Но меня в медицину не тянуло. Василий Петрович общался со Стекловым.
У Леонида учился Кирилл, брат Андрея. И случилась там одна история… Незачем ее ворошить.
– Боюсь, придется, – вздохнула я, – семья Калининых отравилась ядом двузуба.
– Впервые о таком слышу, – удивился Зарецкий. – Он гриб, двузуб этот?
– Обитатель Амазонки, – уточнила я, – редкость для европейских стран. Ты знаешь, что Кирилла посадили на много лет?
Иван так резко нажал на тормоз, что я чуть не стукнулась лбом о бардачок.
