Алина, ты не забывай включать прослушку. Мне надо знать, что будет предпринимать Соня.
— Хорошо.
* * *Оставшись без прислуги, Валерия Николаевна уже не помышляла об отпуске. Зачем он ей? Дома ведь некому давать указания, некем помыкать, не на ком срывать свое зло. А на работе есть подчиненные, на которых можно прикрикнуть, которых можно унизить, которым можно, в конце концов, урезать премию.
Настало очень благоприятное время для того, чтобы дожать Анисимову, окончательно сведя ее с ума. Раз уж ей являлись во сне погибшие постояльцы дома престарелых, то почему бы не сделать эти видения более четкими и осязаемыми?"
"Я поехала на кладбище, где обретались мои знакомые бомжи Люся и Вася.
Несмотря на то что погода не благоприятствовала работе под открытым небом (шел холодный косой дождь), мои приятели стояли у входа в часовню, талантливо изображая инвалидов. Люся, вытянув руки вдоль туловища, низко кланялась каждому, кто проходил мимо нее. При этом пустые рукава ее длинного старомодного плаща болтались взад-вперед, создавая впечатление, что у нее нет обеих рук.
Вася же, сидевший на пустой бочке, демонстрировал поистине цирковой номер, изображая отсутствие нижней конечности. Периодически он менял левую ногу на правую и наоборот, но люди не обращали на такую метаморфозу никакого внимания и подавали ему милостыню. Люсе подавали больше, и он завистливо поглядывал в сторону коробки, стоявшей у ее ног.
Бросив обоим по полтиннику, я спросила:
— Не пора ли сделать антракт?
— Можно.
— Вася живенько спрыгнул с бочки, выгреб из фуражки ее металлическо-бумажное содержимое, сунул его в карман телогрейки и обратился к своей подруге: — Люсьена, выходи уже из образа, всех денег все равно не соберешь.
— Не завидуй моей популярности, Базиль! — Бомжиха поклонилась пожилому мужчине, тот опустил в коробку горсточку мелочи и зашел в часовню. У Люси сразу же появились руки, которые подняли с земли коробку, а затем рассовали мелочь и банкноты по карманам. — Я готова.
Куда идем?
— Куда-нибудь под навес, — ответила я.
— Тогда это туда. — Вася пошел вперед по центральной аллее. Мы с Люсей последовали за ним — она пристроилась под мой зонтик. Базиль привел нас под шатер на цыганской могиле. — Вот, здесь хорошо, сухо.
— Заходи, — сказала Люся, заметив мою нерешительность. — Здесь как раз артистка похоронена, она любила, когда вокруг нее полно народу.
— Ну если только так. — Я закрыла зонт, встав под крышу шатра.
