И не сразу найдут за гаражами мое изуродованное объеденное тело. Оно пролежит здесь несколько дней, пока какой-нибудь бездомный не вернется за своим потерявшимся драным ботинком и не обнаружит меня…
И будет совсем ужасно, если эта псина напоследок отгрызет мне нос. А потом кто-нибудь спросит:
«Но как случилась эта трагедия? И что с ее носом?»
А Пашка печально так ответит, больше не сдерживая слез:
«Ковалева всегда совала его куда не следует. Рано или поздно этим все и должно было закончиться».
Я обмякла от ужаса, когда совсем близко раздался чей-то звонкий голос:
– Груня! Груня, фу!
Я разлепила глаза, из которых уже катились жгучие слезы, и уставилась на ту самую Груню.
Мелкая пушистая шавка, которая, оторвавшись от земли, болталась на моем рукаве. Я резко обернулась и увидела мальчишку в ядовито-оранжевых резиновых сапогах.
– Эм-м, – начала я. – Ты не мог бы отцепить ее от меня?
Я тряхнула рукой, и Груня зарычала еще яростнее.
– Ты бы не шастала мимо этих кустов, – посоветовал мне паренек.
– У Груни тут щенки.
– Да нужны мне сто лет Грунины щенки! – злилась я, свободной рукой вытирая слезы. Страх постепенно отступал. А ведь с перепугу эта рычащая мелочь пузатая показалась настоящим мохнатым чудовищем.
Подросток осторожно подошел ко мне и, тихо приговаривая: «Грунечка, Грушечка…», оторвал от моего рукава собаку. Затем спустил на землю, и шавка тут же ускакала обратно в кусты. Я осмотрела толстовку. Рукав был порван. Супер! Как бы я ни напоминала себе, что во всем сама виновата, невольно под раздачу попадала и Ульяна.
И зачем я за ней сюда потащилась? Дура!
– Это ваша собака? – спросила я.
– Моя? – испугался мальчишка. Видимо, решил, что я с него могу спросить за порванную толстовку. – Нет, конечно! Груня – ничейная, но вообще она гараж Степаныча сторожит. И он ее подкармливает.
– Какого еще Степаныча? – спросила я.
Вместо ответа мальчик кивнул на гараж под номером сорок семь.
– У него там «Урал» стоит.
– «Урал», значит, – кивнула я. Будто это имело какое-то значение.
Да нет мне дела до какого-то Степаныча. – Спасибо, что помогли. А что вы здесь делаете?
– Гуляю, – серьезно ответил мальчишка. Ах да… Подросткам же вроде положено по гаражам на каникулах лазить даже в самую мерзопакостную погоду. – Я через дорогу живу, на улице Воронина, в тридцать четвертом доме.
– Ясно, – снова кивнула я. А затем спросила словно невзначай: – Значит, это гараж Степаныча?
– Ну да, – настороженно ответил мальчик.
