– Гош, а каково это – когда любят не за что-то, а просто так? – вдруг спросила я.
– Еще скажи «вопреки чему-то», – отозвался мальчишка. И по-взрослому так вздохнул.
– Нет, я серьезно!
– Это, Поля, очень хорошо.
– Так и думала, – кивнула я.
– Что ты от меня-то хочешь? – спросил Гошка.
– А, да ерунда. Пашка Долгих решил одну девчонку покорить, и ему нужна твоя помощь. Цветы, записочки… Не за бесплатно, конечно. Поможешь?
– Я думал, ты Пашку любишь!
Почувствовала, как покраснела.
– Мало ли что ты там себе надумал, – пробормотала я.
Немного помолчала, а затем спросила: – И когда ты заметил, что я… хм…
– Да тебе уже давно капец, – вынес вердикт Гошка.
Точно, мне капец!.
– При Пашке ты еще как-то держишься. А когда его рядом нет, но ты что-то о нем рассказываешь, физиономия у тебя такая блаженная.
Ну и ну! Я только растерянно ресницами захлопала.
– А хочешь, мы этой девчонке цветы подменим? – предложил мальчик. – На какой-нибудь вонючий веник.
– Уж лучше записку подменить, – сказала я.
Глаза мои загорелись. В голове уже созрел план. – И ты будешь на моей стороне?
Вообще-то у мальчишки хорошо котелок варит по части всяких гадостей. Сколько он мне за три года подлянок устроил.
– Конечно, это в моих же интересах, – важно проговорил Гоша, поднимаясь из-за стола, и тут же направился к раковине, чтобы помыть за собой посуду.
– Это еще почему? – удивилась я.
– Жду, когда у тебя появится парень и ты перестанешь быть такой психованной, – укоризненно покачал светловолосой кудрявой головой Гошка.
– Ну знаешь ли! – возмутилась я. – Самый умный? Будто что-то понимаешь в делах взрослых.
Гошка, звякая вилкой и тарелкой, обернулся:
– Естественно! Мне ведь уже не пять лет, а двенадцать.
– О-о-о, – протянула я. – К твоему солидному возрасту я отношусь с почтением, сэнсэй!
Гошка рассмеялся и снова принялся намывать тарелку.
– Слушай, а подменить записку – это слишком подло? – спросила я.
Мальчишка выключил воду и, вытерев руки о джинсовые шорты, повернулся ко мне:
– Как-то раз я сообщил девчонке, которая мне нравится, что ее сосед по парте козявки жует на переменах, потому что она ему тоже симпатична.
– Ой, это подло, – покачала я головой. Хотя жаль, что в двадцать лет финт с козявками вряд ли прокатит.
– Знаю, но как по-другому? All’s fair in love and war, Поля.
– Что? – не сразу поняла я.
– В любви, как на войне, все средства хороши, – снова вздохнул Гошка.
* * *И все-таки мы подменили записку.
