Глядя на залитую солнцем синюю гладь, первое, о чем я подумала: «Боже, как сильно я его люблю…» И второе: «Мамочки! Что мы наделали?» Неужели это все-таки случилось? То, о чем я так грезила. Мы вместе. Стали единым целым. Думала ли я еще месяц назад, что это может произойти? Я схватилась за голову и посмотрела в сторону спящего Пашки. Так, Ковалева, поздравляю! Ты провела ночь с лучшим другом, еще и в любви ему призналась. А в ответ… тишина. Если честно, не такой реакции я ждала от Долгих. Но тогда и думать об этом было некогда.
Все произошло так спонтанно и естественно… Только от мыслей о том, что было между мной и Пашей, щеки запылали, жар разлился по всему телу. Это была лучшая ночь в моей жизни. Даже если Пашка не ответит мне взаимностью, я не буду ни о чем жалеть.
Схватив сумочку и босоножки, я на цыпочках вышла из домика, прикрыв за собой дверь. С пустого пляжа я убегала, как будто совершила какое-то преступление. Сердце счастливо билось в груди, ноги утопали в сухом, еще не нагретом песке.
Дома была только мама, отец уже ушел на работу. Мама пила кофе на кухне. Я хотела прошмыгнуть мимо нее в свою комнату, но сделать это у меня не получилось."
"– Нагулялась? – выкрикнула мама.
– Ага! – ответила я из коридора, а потом прошла на кухню и села за стол напротив мамы.
– С Пашей была? – спросила она, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Ага, – снова отозвалась я, покраснев.
«Ковалева, ты ведь взрослая девочка?» – задал мне вчера вопрос Долгих. Но разве взрослым девочкам запрещено смущаться перед родителями?
– Никогда бы, честно говоря, не подумала, – усмехнулась мама, – и… давно это у вас?
– Давно, – вздохнула я тяжело, – по крайней мере, у меня.
– А у него? – удивилась мама.
– Не знаю, мам, – глухо отозвалась я, – про него ничего не знаю.
Мама придвинула ко мне кофейник и сливки. Я замотала головой.
– А почему ты мне раньше не рассказала, что у тебя к Паше чувства?
Я только растерянно пожала плечами.
– Так все запутанно, – честно призналась я, – не знаю, что он чувствует ко мне.
А если это на уровне физики? Вот так, вспыхнуло – и все? Погасло, и больше ничего не будет.
Мама вздохнула и поднялась из-за стола.
– Все, что запутано, можно рано или поздно распутать, – сказала она мне, унося в раковину грязную чашку. – Не накручивай себя раньше времени.
– Не накручиваю, – эхом отозвалась я.
Мама посмотрела на настенные часы.
– Мне пора на рынок.
Я, подавив зевок, все-таки покосилась на кофейник.
