А разобравшись, в чем дело, хорошенько припугнули и отпустили восвояси. С кем именно спутали, само собой, не сказали.
– Зная, что ты не умеешь держать язык за зубами… – начал Паша.
– …Еще и приукрасить можешь, – встряла я, намекая на ту некрасивую ситуацию, что произошла между мной и Буравиным.
– Друзья мои, я все осознал! – закричал Герман. – Когда вопрос касается жизни и смерти…
Прозвучало высокопарно, но это действительно так. Только сейчас я поняла, что мы с Пашкой могли погибнуть от рук каких-то отморозков. Волосы встали дыбом, и опять захотелось плакать.
– У Буравчика новое правило – не болтать лишнего? – все-таки решил уточнить Паша.
– Определенно, – закивал Буравин. – Что за фигня вообще творится в наших краях? Я такого беспредела не припомню… Значит, заявлять не будете?"
"– Пока не хотелось бы, – честно сказала я, – страшно.
– Тачку бы отыскать, – вздохнул Паша.
Буравчик с задумчивым видом пялился на дорогу, изредка косясь на Пашку, а потом предложил:
– Давай, Пабло, отоспишься, и я тебя подброшу к тому месту, откуда вас из тачки вытянули.
– Еще бы найти то место, – озадаченно проговорил Долгих.
– Я найду! – убежденно проговорила я, подавшись вперед к парням. – Возьмите меня с собой.
Оставаться одной после всего не хотелось. Особенно учитывая, что те головорезы следили за мной и моим домом. Конечно, поначалу нужно с мамой объясниться. Хотя, скорее всего, пока мы доедем до нашего города, родители уйдут на работу.
– Герман, дай маме сообщение напишу, что жива и здорова. Просто гуляла всю ночь, и телефон разрядился.
Обычно все неприятные вопросы я решаю с мамой через эсэмэски. С ней проще выговориться в письме. Никто не кричит, не впадает в истерику, не перебивает…
Мама прислала ответ спустя пару минут:
«Дома серьезно поговорим!»
Ой, чую, вечером будет весело. Я только устало вздохнула.
– Влетело? – с сочувствием спросил Пашка, повернувшись ко мне.
– А ты как думаешь?
Я, нахмурившись, уставилась в окно. Впереди показалось синее море. Буравчик несся, как ветер, по серпантину, огибающему белые скалы…
В городе мы миновали еще пустой городской пляж.
Утреннее солнце заливало тихие спящие переулки и дворы. Несмотря на эту идиллию, на душе от всех переживаний было неспокойно. «Мы знаем, где ты живешь, знаем, где работают твои родители…» Я положила руки на колени, пытаясь унять дрожь.
– Кого первым домой забрасываем? – спросил Герман, когда мы медленно катили по тихой улице.
Паша, обернувшись, обеспокоенно посмотрел на меня.
