После этого мне стало совсем плохо.
Габриель прописал в контракте, что в случае наступления беременности я обязана сделать аборт.
Никаких внебрачных детей. Никаких ""левых"" наследников. Иначе впоследствии он и ребенка отберёт, и заставит заплатить крупный штраф.
Как же я сильно тогда плакала! Как рыдала!
Но твердо решила. Аборта не будет! Ребенка Габриелю я не отдам!
Это мой малыш! Мой!! И ничей больше!
Значит, растить его тоже буду сама!
Раз родители не хотят помогать, то придется выкручиваться дальше. Не в первый раз прорываться через тернии к звёздам.
Смогла в прошлом, смогу и сейчас.
Теперь у меня есть смысл жизни!
И не осталось подруг…"
"С Мариной я больше не общаюсь. Во-первых, не могу без содрогания вспомнить секс втроём, что был у нее с Габриелем и Дэниелем. При каждом воспоминании девушки перед глазами снова стоят увиденные сцены в спальне.
Спасибо! Такого счастья нам с маленьким не надо!
Мы с ним построим счастливую, хорошую жизнь.
Во-вторых, я больше не доверяю Марине. Мало что согласится делать за приличную сумму… Вдруг Габриель решит отправить ее за мной следить?
Или Дэниель? Это было бы гораздо хуже.
Если Марина опустилась так низко и продала свое тело за деньги, чтобы красиво и ненапряжно жить, так это ее выбор. Подобных людей в моем окружении больше не будет.
Остаётся Злата и ее семья. К сожалению, им сейчас тоже не до меня.
Ребята и так переживают не самый простой период в жизни. Им бы со своими проблемами разобраться и ее развестись. Хотя… Я просто не представляю, как они сумеют сохранить семью.
Подруга случайно проговорилась и муж понял, что она ему изменяла с начальством. Начал выяснять, узнавать и… откопал всю информацию, что так тщательно скрывала жена.
Помню, как Злата рыдала на работе несколько дней. Я успокаивала её, поддерживала. Мне до бесконечности ее жалко.
Девушка только сейчас поняла, какой замечательный у нее был муж. Тогда, когда практически его потеряла…
— Малыш, потерпи ещё немного, пожалуйста, — круговыми движениями поглаживаю живот.
Его тянет, поясницу начинает ломить. Мне это не нравится, иду, ложусь на диван.
Устраиваюсь удобнее, закрываю глаза, мысленно общаюсь со своим крохой. Дарю ему лучи любви и нежности.
Они нам обоим греют душу.
Не замечаю, как засыпаю.
— Иванова! Ты совсем оборзела! — рев голоса Михаила выдергивает меня из сладкого сна.
Открываю глаза, подскакиваю с дивана.
