Чувствую горячее мужское дыхание на обнаженной коже, вдыхаю его аромат. Голова кругом.
— Тогда чего ты боишься? — скорее требует ответа, чем интересуется. Он напряжен. Моё призвание крайне важно.
— Того, что уйдешь и оставишь меня, — решаю открыть свои чувства. Если у нас есть шанс быть вместе, то он возможен лишь так. — Снова.
Взгляд мужчины темнеет, воздух вокруг становится тяжёлым. Габриель нависает сверху надо мной. Не подавляет, скорее напротив. Пытается оградить от любых бед.
Ждёт моего объяснения.
Нужно ли признаваться?.
. Слабой в его глазах выглядеть не хочу.
Плевать! Раз уж начала…
— Я боюсь, что однажды снова приду и увижу от тебя прощальную записку. Ту, где ты просишь прощения и выгоняешь меня.
Слова даются с трудом, но мне нужно озвучить свои страхи. Если собираюсь их преодолеть, то должна…
— Ты пойми, для меня важна стабильность и уверенность в людях, — льется из меня уже гораздо свободнее. — Я привыкла рассчитывать и полагаться на тех, кто окружает меня.
— Понимаю, — сжимает челюсть.
Молчит.
— А тут… — вспоминаю свои чувства тогда, слезы так и норовят вновь политься из глаз. — Пойми, я пришла в твою спальню, — вдох. Задержка дыхания. — После самой чудесной ночи на свете, — новый всхлип рвется наружу. Сдерживаю и его. — А меня ждёт лишь дурацкая записка и чемодан вещей!
— Настя! Да не писал я никакой записки! — взрывается Габриель.
Отходит от меня на шаг назад. Матерится. Мужчина до бесконечности зол.
— Задолбало! Вечно меня обвиняют в том, чего я не делал! — возвращается ко мне, заглядывает в глаза.
— Поверь мне уже наконец!
Я вспыхиваю. Не писал, не писал! Заладил, блин!
Он сейчас у меня дома. На МОЕЙ территории! Хотя… Рядом с ним все кажется немного иным.
Иду в комнату, без труда нахожу на полке искомый предмет. Он там так и лежит с того момента, как я вернулась домой. Несколько месяцев.
— Держи! — кладу в его руки конверт с той злосчастной запиской.
Открываю двери шкафа-купе, выкатываю оттуда чемодан. Я как вернулась, убрала его с глаз долой и до сих пор не разбирала.
Не могла.
— И вот! — показываю на чемодан.
Габриель читает записку, переводит на меня удивленный взгляд.
— Насть… — говорит уже иным тоном. — Но я этого не писал!
— Знаешь, я тоже! — едва ли не топаю ногой.
Мы замолкаем. Каждый думает о своем, но на выходе получается, что об одном и том же.
— Дэниель, — выдыхаем одновременно. Ноги подкашиваются, начинаю медленно оседать на пол. Габриель успевает меня подхватить едва ли не в последний момент.
