Ну как не ем. Я живу за счёт кофе и молока, которое добавляет туда моя помощница.
Не пью алкоголь. Не курю. Не шастаю по барам и ресторанам. Даже в бассейн перестал ходить.
Я растворился в работе. Слился с ней. Не выплываю.
Стоит только вынырнуть на поверхность, как мозги тут же переключаются и я думаю лишь о Ней. Ломаю себя. Терзаю. Бью по рукам, чтобы не приехать. Не позвонить.
Вместо унылых размышлений и жалости к себе, я снова забываюсь в работе. Благо, сейчас дел просто невпроворот.
Новый офис мне пришелся по вкусу.
Витражные окна, вид на Москва-реку. Все необходимое рядом.
Я даже сумел приобрести для себя отличные аппартаменты! Пять минут от офиса до дома! Красота!
Обставить бы их… Навести уют. Сделать жильем, а не холостяцкой берлогой. Но на общение с дизайнером у меня нет ни времени, ни сил.
Кровать, шкаф, душ есть. Остальное все будет позже. Все равно помимо этого мне сейчас ничего не нужно.
Да и как представлю, что какая-то левая женщина будет организовывать уют моих апартаментов, так внутри все тут же начинает бунтовать.
Не нужны мне бездушные люксовые вещи! Домашнего тепла и уюта хочу! В конце концов, я привык именно к такому.
В доме, который я оставил своему брату, практически все делала мама. Сама подбирала мебель, искала картины, покупала ковры.
С ее рукой наш дом выглядел иначе. Он отличался от пафосного жилья. Мама создавала пространство, чтобы в нем жить.
Не кичиться роскошью и богатством, это все видно на счетах. Не лицезреть бренды. А именно жить.
В месте, куда вложена душа, а не деньги. И этим ото всех отличался наш дом.
В нем было хорошо!
Но больше я туда не вернусь. Слишком много грязи он пережил после маминой смерти. Слишком сильно Дэниель подставил меня.
Я вычеркнул своего брата из жизни. Отца, Гречихиных, всю шваль!
Уж лучше один буду. Так лучше! Никто не всадит нож в спину.
Наше последнее совместное заседание было показательным. Я впервые узнал как каждый из присутствующих относится ко мне на самом деле.
Никто не был мне другом.
Никто бы руки не подал, если бы я стал тонуть.
Моя семья превратилась в моих лютых врагов.
Гречихин грозился нас обанкротить, стереть меня с лица земли. Его красную от возмущения рожу я ещё долго буду вспоминать.
Старый кретин! Лучше бы дочь воспитывал нормально!
Дэниель едва не запрыгал от счастья на стуле, стоило только мне сказать, что я ухожу. Смотреть было противно.
Отец…
Он молча поднялся и вышел. Вернулся через некоторое время с документами.
