— Эрелин, ты сошла с ума, — я вновь покачала головой и схватила сестру за плечи. — Возвращайся к родителям. Покайся им. Они примут тебя. Простят…
— Не простят, — вновь упрямо произнесла сестра. — Забери, Джесси! Прошу!
Она смотрела с такой мольбой, что мне стало больно и страшно. Я вдруг впервые в жизни начала думать не только о себе, но ещё и о неродившемся племяннике. Во что вляпалась Эрелин?
— Ты ведь даже не училась в РАМе, я права?
— Права, — буркнула Эрелин, — я не люблю учиться и почти сразу перестала ходить на лекции и меня отстранили от занятий.
Но я не жалею! Ни о чем не жалею, Джесселин. Только об одном прошу — забери магию.
Мне казалось, что меня где-то ждёт подвох. Что сестра, пусть и хочет казаться искренней и честной, где-то недоговаривает."
"— Я об этом пожалею, — прошептала я, посмотрела на сковывающий нас браслет, а затем на Эрелин. — Сними. Я даю тебе слово, что сделаю всё, что в моих силах.
Эрелин замешкалась, но потом провернула ключ и сняла кандалы.
Я потёрла запястье, чувствуя себя дезориентированной. Вроде Энибург огромный город, но как мне удалось встретить свою близняшку так быстро? Учитывая, что мы обе из Хандербуга.
— Ты знаешь, как вернуть силу? — спросила я, и Эрелин кивнула и обхватила моё запястье.
Я отзеркалила её движение.
— Это может быть болезненно. Я читала об этом… в теории, нашла инструкции к твоей бусине. Мама не знала, думала, что надёжно спрятала их от меня…
— Ты ненавидишь меня? — спросила тихо, и Эрелин усмехнулась.
— Я тебе всегда завидовала, — ответила она неожиданно, и её глаза увлажнились. — Ты была свободна. Могла играть. Каждый мой шаг контролировали… за меня всегда боялись так, словно я фарфоровая кукла, Джесселин. Ты же играла, набивала шишки и имела настоящих друзей, а не бездушных кукол. Лишь здесь, в Энибурге, я обрела свободу.
— И была ею опьянена, — добавила тихо.
Я смотрела сестре в глаза и удивлялась тому, насколько мы оказались похожи.
Родители нам обеим ограничивали свободу, вот только у неё была золотая клетка, а у меня — цепь. Она не могла выбраться за прутья, а я могла отходить от своей убогой каморки на длину цепи. Кто из нас был несчастней?
Теперь уже и непонятно.
— Я начинаю, — предупредила Эрелин и зашептала слова заклинания, а левой рукой стала выводить символы.
Бусина тут же нагрелась. Я шикнула от боли, но это была лишь первая волна.
