Что такого произошло, что она готова бросить Раманскую академию магии, одну из самых престижных в Райвиме? Куда она дела помолвочный артефакт? И точно ли то кольцо было фамильным перстнем Раманских? Вопросов больше, чем ответов, и я могла бы их получить, если бы взяла сестру с собой, но…
Не думаю, что это хорошая идея. И дело не в моей вредности, а в том, что нам действительно лучше держаться подальше друг от друга. Как бы ни решило за нас проклятие, но лучше его не распалять.
— Извини, но у меня другие планы. Каждая идёт своей дорогой.
— Джесселин, — рыкнула сестрица и больно сжала моё запястье, — боюсь, тебе придётся взять меня с собой. Я ведь не шутила о том, что сдам нас родителям."
"— Твоим родителям, — подчеркнула я. — Судя по всему, шантажу ты научилась у них.
— Или это наследственное, — хмыкнула она, многозначительно посмотрев на меня.
— Ты понимаешь, что Кейн Эверус не зря хотел разделить наши судьбы? Ты угрожаешь жизни нас обеих!
— Джесс, прекрати строить из себя самую умную! — капризно протянула она.
Я собиралась парировать, но услышала щелчок застёжки. Опустила взгляд вниз, на наши запястья, и с ужасом увидела металлические браслеты, обшитые пушистым мехом. Пожалуй, я всё-таки не самая умная, раз не предусмотрела такой исход.
— Что это?
— Подрастёшь — узнаешь, — мурлыкнула сестра. — Выбора у тебя всё равно нет. Мы теперь вместе. Единственный шанс скрыться — действовать сообща. Так что прекращай ныть и... бери ответственность за нас.
Я в изумлении открыла рот. На такой балласт я точно не рассчитывала.
— Эрелин, послушай, ты — любимая дочь. Почти единственная. Так почему бы тебе не покаяться родителям? Уверена, они простят.
Она фыркнула.
— Такое не простят. Они ведь дураками выставлены из-за меня...
— Дело ведь не только в девственности? — догадалась я.
Не знаю, сколько мы стояли вот так, напротив друг друга. Сестра о чём-то размышляла, будто приходя к какому-то осознанию, а я пыталась понять, какими бы были наши отношения, если бы нас не разделили? Уверена, в поведении сестры виновата не она сама, а наши родители.
И в особенности временами неуравновешенная мать.
Вдруг глаза сестры увлажнились.
— Джесселин, я… — она осеклась и как-то нервно прикоснулась рукой к животу.
Я ахнула и отступила, без слов поняв, что она имеет в виду. Голова закружилась. Это уже больше, чем просто не смешно. Ведь теперь на кону нашего проклятия стояло не две жизни, а… три.
— Ты беременна, — прошептала я, констатируя очевидное.
