— У меня что-то серьезное?
Не говоря больше ни слова, она проходит к тому кабинету. Открывает дверь. Стелет одноразовую пеленку на кушетку.
— У моей тети был порок сердце, но ей сделали операцию. Живёт обычной жизнью, — тараторю, снимая футболку.
— Джинсы.
— Что «джинсы»? — непонимающе спрашиваю, запутавшись от нервов своими волосами в пройме горловины.
— Ложись на спину, а джинсы приспусти, — удивленно вскидываю брови, но спорить не решаюсь.
Холодным гелем Инесса покрывает низ моего живота, затем прикладывает датчик.
— Месячные были давно? — вглядывается в монитор, буравя его тяжёлым взглядом.
— Две недели назад, — стараюсь понять по ее мимике, что вообще происходит.
— Ох, деточка, — протягивает мне бумажное полотенце. — Чувствую, что придется мне свое мнение насчет тебя поменять.
— С чего бы это? — саркастично улыбаясь, вытираю низ живота.
— С того, что я не прощу себе, если потеряю не только сына, но и… — разворачивает экран ко мне, чтобы я сама воочию увидела то, что она увидела первой.
Глава 43
— Что это? — ошарашенно блуждаю взглядом по экрану, не веря собственным глазам.
Если это галлюцинации, то слишком уж реалистичные.
Дотрагиваюсь подушечками пальцев до изображения, очерчивая его контуры. Я такое уже видела, только в жизни, которую для себя мысленно испепелила, развеивая болезненные воспоминания прошлого.
— Так выглядит эмбрион на девятой недели своего развития, если приглядеться, то можно увидеть ручки и ножки, — впервые у нее вижу искреннюю улыбку за все время нашего знакомства, будто она счастлива.
— У меня же были месячные, — шепчу растерянно, ощущая волнительный спазмы в месте, где только что был датчик УЗИ. Накрываю ладонью низ живота.
— Не все так просто, — по ее лицу пробегает мрачная тень. — Есть риски прерывания беременности.
После этих тревожных ее слов, я старалась расспросить все, что она знает и чем это грозит не просто «плоду», а ребенку, которого я обязана сохранить во что бы то ни стало.
— Не рассказывайте Кириллу, — она вопросительно вскидывает брови.
— Только не нужно сейчас придумывать небылицы, Инесса Альбертовна, — зная, куда могут повернуть ее мысли из-за моего присутствия в палате Давида.
— Понимаю, — лукаво улыбается. — Я буду сама вести твою беременность.
— Ничего против не имею, — прикрываю глаза, мысленно прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя, которые до этого попросту игнорировала. — Пожалуй, я хочу прогуляться.
— Не затягивай с этим, — протягивает мне снимок моего малыша. Нашего малыша.
