Да и не успела, потому что в покои заглянула мама со словами:
— Вы ещё долго? Нам уже пора.
После этого я печально накинула вуаль и подала отцу руку, и тот повёл к выходу.
Долгая прогулка, внутренний дворцовый двор, карета… И мы выехали в город — отправились в главный столичный храм, где венчались все важные персоны и все-все вектарийские короли.
Мама и брат ехали в отдельной карете, поэтому был шанс продолжить разговор, но его величество молчал, я — тоже. Я размышляла о деревенских девушках и папиной вопиющей реакции.
Увы, но чем дольше думала, тем чётче понимала — никакого ментального вмешательства нет.
Его величество не раз говорил, что политик должен мыслить шире, чем обыватель. Если включить то самое «широкое» мышление, отринуть эмоции, то получается, что нам совершенно ни к чему внешний конфликт.
Поставить драконам ультиматум тоже сложно, а девушки… ну ведь живыми возвращаются, верно?
То есть с точки зрения политика действительно ничего критичного. Но это всё равно неправильно.
Вот совсем.
Когда вдалеке показались величественные шпили храма, я решила — нет, я это дело не оставлю. Всё равно добьюсь от отца ноты протеста. Пусть делает что хочет, но девушек нужно защитить.
В крайнем случае сама разверну правозащитную деятельность. Например, для начала, обнародую информацию и организую массовый митинг! Потом создам комитет по защите и обращусь к главам других пострадавших королевств.
План возможных действий зрел медленно, но верно. И было у него дополнительное очень хорошее свойство — он отвлекал от казни, на которую меня везли.
Я настолько погрузилась в размышления, что даже не заметила как карета остановилась.
— Лина? — окликнул папа, и лишь тогда я очнулась.
Хмуро кивнула, поправила вуаль и приготовилась покинуть транспортное средство. Там, снаружи, приветственно ревела толпа.
— Лина, — отец, вопреки ожиданиям, задержал. Поймал за руку и сжал пальцы. — Позволь объяснить тебе одну важную вещь. Видишь ли, мужчины… они как дети.
Особенно влюблённые.
— Кто влюблённые? Дети? — не поняла я.
— Мужчины. Влюблённые мужчины — как дети, — терпеливо объяснил родитель. — В чём-то наивны, где-то слишком импульсивны, иногда не совсем адекватны.
Отец замолчал, а я…
— Это ты сейчас о Биорике?
— Угу, — после паузы буркнул отец.
Он первым вышел из кареты, снова подал мне руку. Я подчинилась, выбралась наружу, путаясь в юбках и с благодарностью принимая помощь подскочивших слуг.
