— Ты усилил полог?
— Да, — ровно ответил Дарнаэш.
— Но как? — я, наконец, осмелилась поднять глаза и снова испытала острое желание зажмуриться. Владыка был по-прежнему зол. Даже слишком! Настолько, что просто хватай ноги в руки и беги.
— Как? — переспросил он. — Это, милая, силы, которые пробуждает во мне твоё присутствие!
Прозвучало так, что стало ужасно неловко. Дарн словно делал комплимент, и как будто обвинял.
Я не поняла, но уточнять не стала, а Владыка…
— Ну и зачем ты сюда пошла? Зачем подвергла себя такой опасности, Лина?
Захотелось слиться с полом, и даже ласковое тепло большого бриллианта сейчас не спасало.
Да что там бриллиант — меня даже мысль о дырявой короне не грела! Просто я со всей ясностью осознала произошедшее, и…
Это было очень глупо — невероятно! Такая самонадеянность простительна какой-нибудь юной пастушке, но никак не принцессе. Я просто не имела права так поступать.
Моё желание что-то доказать… это детскость. Спесь и гордыня! Поступок, в котором нет ни геройства, ни здравого смысла.
Я подвела всех. Полог, конечно, восстановила, но… Отдай я камень Дарнаэшу, или возьми Владыку с собой, ничего бы не случилось.
А я… я…
— Я сильно тебя подвела? — спросила жалобно, почти шёпотом.
Ящер промолчал.
Он отлепился от колонны и, пошатываясь, приблизился. Подал мне руку, поднимая с пола, и я неуверенно передала ему большой бриллиант. Точнее, практически впихнула в его руки, а он брать как будто и не стремился — впрочем, а зачем ему? Полог восстановлен и усилен, камень в ближайшие несколько веков не понадобится.
— Что теперь будет? — пробормотала я.
— А что, по твоему мнению, должно быть?
Я замерла и задумалась. Как поступают с дурёхами вроде меня? С теми, кто всех подвёл и едва всё не испортил?
— Домой меня отправишь? — озвучила первое, что пришло в голову.
— А тебе хочется? — хмуро уточнил он.
Мне, как ни странно, не хотелось, но я почти кивнула. Почти, потому что крылато-хвостатый перебил:
— Лина, а я тебе совсем-совсем не нравлюсь?
Я отрицательно качнула головой.
Просто храбрости, чтобы признаться в симпатии, уже не было. Да и зачем? После того, что я натворила, Владыка точно не воспримет меня всерьёз. Он и раньше не воспринимал, а уж теперь и подавно.
Дарн тихо рыкнул, а я… а во мне остатки гордости проснулись. Вернее, её осколки. И чтобы сохранить хоть что-то, я принялась объяснять:
— Дома спокойнее.
