Эйтер неожиданно рассмеялся, причём смех был такой, такой…
Счастливый. Звонкий. Будто произошло нечто очень хорошее. Это не единственное наблюдение — за минуты нашего разговора старик не помолодел, конечно, но в нём словно пробуждалась жизнь.
Эта перемена цепляла. Она ощущалась как нечто настолько правильное, что хотелось продолжать. Остаться рядом, чтобы увидеть, как блестят его медового цвета глаза.
— Пойдём! — торжественно сказал Эйтер, а я вдруг вспомнила, что тоже неплохо бы представиться.
— Азалина. Меня зовут Азалина.
— Хорошее имя, мне нравится, — улыбнулся старец.
Я тоже улыбнулась, ощущая в драконе нечто по-настоящему близкое. Такое, что заставило забыть про сомнения и послушно отправиться к тому самому чёрному проходу, который недавно внушал страх.
Глава 25
Вторая пещера оказалась не просто огромной, а прямо-таки эпичной. До того большой, что стен не видно — они скрывались в далёкой полутьме.
Зато я отчётливо видела огромные хрустальные глыбы, которых было очень много, в глубине каждой что-то светилось.
Свечение было разным — где-то ярче, где-то спокойнее. Цвета тоже отличались — жёлтый, алый, изумрудный, лазурный… Вся палитра, от и до.
Понимание пришло почти сразу, а страха наоборот не было. Даже свойственная человеку подозрительность молчала, а в голосе, невзирая на грусть момента, прозвучал затаённый восторг:
— Это души, верно? — выдохнула я.
— Верно.
— Умершие драконы?
— Драконы не умирают, — Эйтер подарил очередную улыбку. — Они уходят, чтобы вернуться, когда придёт время.
— Какое время? — тут же встрепенулась я.
— Сейчас это не важно. Пойдём. Познакомлю тебя кое с кем."
"Эйтер указал на одно из хрустальных изваяний, расположенных вдалеке, и наша прогулка продолжилась. Мы шли, я вертела головой, а дедушка молчал, явно не желая отвлекать.
Но в итоге я не выдержала:
— Знаю, что прозвучит некорректно, но… почему вы до сих пор живы? Ведь остальные, как понимаю… — я всё-таки осеклась, уж слишком щекотливая тема.
Эйтер не оскорбился.
— Это из-за дочери.
После того, как Лаэри выкрала Камень силы и её назвали Отступницей, я потерял покой.
Я прикусила язык, чтобы не брякнуть лишнего, и старик продолжил:
— Знаешь, что самое важное в жизни дракона? Крылья. Только без любви крыльев нет, без любви дракон не может летать. Я пытался удержать Лаэри, запретить то, что нельзя запрещать — был убеждён, что так правильней, а в итоге она ушла и стала в глазах нашего народа преступницей. Только Лаэри не виновата. Вина на мне.
