Олька вообще была тогда крохой, это Даня уже в десятый класс перешел.
— Привет, старина. — Снимаю кроссовки и морщусь от истошного крика моего кота. — Не смотри на меня так, словно я тебя не кормил целый месяц. С твоими запасами жирка за день без еды не умер бы. — Чешу его за ухом и иду в кухню.
Достаю с полки кошачий корм, Барс нетерпеливо мяукает и жадными сверкающими глазами смотрит на пачку в моих руках.
— Благодарностей не надо. — Отсыпаю ему щедрую порцию, а потом открываю холодильник, делая ревизию своих запасов.
На душе отчего-то неспокойно, но причину найти не удается. А еще в голове вертится вчерашняя ночь. Когда зажал обнаженное тело Леры у стены. Почему-то этот образ никак не стирается из памяти, всплывает перед глазами раз за разом, стоит мне подумать о девушке.
Может, надо было все же разочек трахнуть ее? Глядишь, успокоил бы свое любопытство и очистил голову от ненужного хлама. Не побежит же она папке своему жаловаться, в самом-то деле?
Еще и Костян всю дорогу до города выспрашивал, кто такая Лера, насколько близко я с ней знаком и не против ли, если он к ней подкатит.
Я лишь крепче сжал руль и равнодушно пожал плечами. Мне все равно. Должно быть. Потому что отчего-то на друга поднялось раздражение. Захотелось прикрикнуть на него, чтобы яйца свои подальше от девочки держал.
Тушу свет в квартире и ложусь под одеяло. Гоню мысли о Лере прочь. Стоит, наверное, пригласить Оксану к себе. Давно с ней время не проводили полезно.
Из-за этого, скорее всего, и чуть не сорвался вчера.
С этими мыслями проваливаюсь в сон, а на следующий день меня ожидает неприятный сюрприз.
Я сижу в своем кабинете, и в глазах все расплывается от букв. Вот вроде я военный, Родину защищать должен, но, пока все бумажки заполнишь, противник успеет не то что напасть, а даже завоевать страну.
Я устало потираю глаза, время близится к четырем вечера, за окном уже темнеет, когда в кабинет без стука врывается Смоленский.
Я резко вскидываю на него взгляд. Парни рядом со мной недоуменно косятся друг на друга. Не узнать Вячеслава Владимировича невозможно. Тем более что в прошлом году он ребятам из нашего отряда лично вручал награды.
— Оставьте нас, — требовательно заявляет он, при этом смотрит лишь на меня.
Парней словно ветром сдувает. Насколько секунд, и мы остаёмся наедине.
Мне от взгляда Смоленского становится не по себе, но я выдерживаю его, не отворачиваюсь.
