Делаю кондиционер на максимум, ветерок холодит лицо. Горько усмехаюсь. Дуреха. Ни к какой любовнице он не поехал. Всего лишь решил проведать родителей. А я повелась на слова Алёны.
Я тянусь за телефоном. Прочищаю горло, стираю ладонями с лица оставшуюся влагу. Нужно ему позвонить.
Гудок, второй, третий.
— Да? — голос Давида звучит обыденно.
— Привет. Как у тебя дела? Не занят? — произношу на одном дыхании.
— Нет. Что-то случилось?
На заднем фоне какие-то звуки. Кажется, работает телевизор.
— Это голос твоей мамы? — наигранно удивленно спрашиваю я, надеясь вывести его на чистую воду.
Повисает короткая пауза.
— Да, — лениво отвечает Давид. — Я сегодня приехал, решил сначала родителей навестить, потом домой.
— Ясно, — с трудом проглатываю собравшуюся во рту слюну. У меня голова идет кругом от пережитых эмоций, а сердце в груди стучит с бешенной скоростью.
— Буду через несколько часов, — говорит Давид и отключается первым.
А я не знаю что и думать. Кому верить?
Домой я возвращаюсь намного раньше Давида.
Решаю не спешить с выводами, ведь Алена явно обиженная женщина, которую давит зависть. Она могла сказать все что угодно лишь бы рассорить нас. Вот завтра прослежу за Давидом и посмотрим встретится он с так называемой беременной любовницей или нет.
Когда Давид возвращается, я притворяюсь спящей. Боюсь, что стоит ему взглянуть мне в глаза и сразу все поймет. Он заглядывает в спальню, потом прикрывает дверь и идет на кухню. Звенит посуда, слышно как включился кран. Давид долго с кем-то по телефону разговаривает, но слов не разобрать.
Он ложится в постель, когда я и в самом деле начинаю засыпать уже. Такой привычный и родной аромат его тела пробирается через ноздри в легкие. Придает мне спокойствие, немного притупляет паранойю.
Он устраивается на спине, притягивает меня к себе, целует в макушку. Пальцами поглаживает кожу на моей спине.
— У тебя что-то случилось? — спрашиваю, чувствуя его напряжение.
— Можно и так сказать, — нехотя отвечает он.
— Расскажешь?
— Не сейчас.
Спи и не загружайся, когда все закончится хорошо я расскажу.
Я не настаиваю. Кладу голову ему на грудь и прикрываю веки. Лежу, стараясь дышать как можно тише. В душе сумбур. Я не могу потерять Давида. Если он мне изменяет я просто умру.
Я опускаю ладошку ниже, пробираюсь под резинку его боксеров и прикасаюсь к нежной плоти. Давид перехватывает мою руку, возвращает к себе на грудь.
— Не сегодня, малыш. Я устал.
Рот наполняется горечью.
