Не изменяет ведь?
Когда у нас секс в последний раз был? Четыре или пять дней назад? А когда только поженились почти каждый день наслаждались друг другом. Мог ли он остыть ко мне всего-то через каких-то несколько месяцев?
— С чего бы мне врать тебе? — ее бровь изгибается. — Мне просто жаль тебя. Считай это женской солидарностью. Ты молода, зачем тебе погрязать в этом несчастном браке? У тебя вся жизнь впереди. Найди себе мальчика своего возраста, стройте любовь и живите счастливо.
— А-а-а, так вот в чем дело, — фыркаю я.
— Ты просто злишься что Давид не тебя выбрал. Любишь его, да? Больно смотреть как он ушел к другой? Да еще и женился? — каждое мое слово сочиться ядом. Так и надо с этой сукой.
Маска превосходства на ее лице надломилась. Я попала прямо в цель.
— Не стоит пытаться манипулировать мной. Мы любим с ним друг друга и он никогда не будет твоим, — добавляю я, пользуясь ее замешательством.
Алена быстро берет в себя в руки. В глазах заблестел гнев.
— Я просто устала его делить с тобой и еще с кем-либо.
Мы работаем вместе, если ты не знаешь. Видимся каждый день и трахаемся прямо в кабинете, — заявляет она, вколачивая гвозди мне в сердце.
Она говорит это настолько уверенно, что зарождает во мне зерно сомнения: а так ли верен мне Давид, как я считаю?
— Если не веришь мне, то проследи куда завтра утром поедет Давид и узнаешь правду. Одна из его подружек залетела. Он вроде на аборт должен ее повезти.
Эти слова словно пощёчина.
Не верю.
— Ты врешь. Давид в командировке. Будет только в пятницу, — уже не так уверено говорю я, на что Алена начинает громко смеяться.
— Он с самого утра на работе. Если поспешишь, то скорее всего застанешь его еще там. Наивная ты девочка, Лера. Такая как ты никогда не сможет дать то что нужно такому мужчине как Давид. Ему женщина нужна, а не… — она выразительно скользнула взглядом по моей фигуре, — …ну, ты поняла. Всего хорошего.
Она махнула рукой в воздухе, сама открыла дверь и ушла, оставляя после себя шлейф из приторных цветочных духов, смятения в моей душе и надежды на то, что она соврала.
Я сползаю по стеночки и сажусь прямо на пол у входной двери. Прикрываю руками лицо. Пальцы подрагивают. Я хочу доверять Давиду и не вестись на эту провокацию — ведь со стороны Алены это была именно провокация — но не получается. Сомнения нет-нет и проступают наружу. Сложно доверять человеку, который так и не открылся тебе полностью. И в любви ни разу не признался.
Я делаю глубокий вдох, сдерживая истерику.
