— И?
— Я в планке стоял уже восьмую минуту. С Фроловной на десять минут забились. Макака маленькая еще сверху уселась. Телефон всё мой покоя ей не давал.
Топчемся по кругу. Вот башка у Руслана крепкая.
— А задрожал-то чего?
Руслан сдаётся, и мы расходимся.
— Задрожал чего? — заводится Руслан. — Да я тебе и кузнец, и жнец, и на дуде игрец! Ты вчера чуть терем не обрушил, а я не помню, когда в город последний раз мотался. Да, среагировал! И что?
— Прикольно, — улыбаюсь сам не знаю чему.
— Прикольно ему. Я тебе втащу сейчас, как следует, по бороде! — толкает Руслан меня плечом к столу.
— Садись и выбирай охранника для своей прекрасной дивы. С Китом мы разобрались, а с Дамиром нет. И сколько еще у тебя доброжелателей, сам знаешь.
— Надаю сегодня кому-то по мягким местам, — пытаюсь представить себе бегущую Марго по коридору. Полотенце, конечно, падает…
— Ты слышишь меня, мин херц? — щёлкает Руслан пальцами перед моим носом.
— Рус, да! Я понял. Телохранитель нужен, но не из этого списка. — Захлопываю крышку ноутбука.
— Там у тебя хор няшных мальчиков-туберкулёзников, а не охранников. Запоминай параметры человека, которому я доверю свою жену: мужик старше сорока, спецназ за спиной. Да, и чтобы страшный, как смертный грех.
[1] Kinder, Kьche, Kirche — Дети, кухня, церковь — устойчивое немецкое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.
Глава 27
Рита
Стадион «ГП Арена» поражает меня своими размерами. Это город в городе, живой организм.
Болельщики с раскрашенными лицами, как у викингов, нараспев повторяют кричалки, размахивают флагами и после первого часа пребывания на матче сливаются для меня в бурлящую массу. Я с восторгом наблюдаю за Фролом и начинаю понимать женщин, охочих до футболистов. Фрол не играет, нет. Он работает с мячом, гонит его к воротам, красиво обходит соперников, пасует другому игроку, принимает обратно и бьёт по воротам. Гол! Фрол несётся по полю, подпрыгивает и словно стреляет из пальцев в небо.
Это танец огня и страсти. Я вспоминаю, как сама подобно мячу, не могу сопротивляться Фролу в постели. Вся в его руках. Вспоминаю тепло его ладоней, жар тела, признания от которых краснею по утрам. Дыхание моё учащается, я облизываю губы и подаюсь вперёд.
— Водички дать, Ритуль? Во рту небось пересохло, — подкалывает Руслан. Развалившись на соседнем кресле, он поедает фисташки, и с упоением наблюдает, как я проигрываю в нашем споре зайдёт мне футбол или нет.
