— Чуть не удрал паршивец! Давай чашку, Маргош.
Мы садимся за барную стойку, условно отгораживающую кухню от комнаты.
— Маруська продрыхнет часов до десяти. — Отпиваю безвкусный кофе, ватрушка в горло не лезет. — А звери твои во сколько встают?
— Кайлу сейчас растолкаю и поведу на улицу, а Микки зимой впадает в спячку, как медведь.
— А Моцарт? Он с кем остался? — Пора бы мне и правда получше познакомиться с Фролом. Понять, чем он дышит. — И вообще, что за передвижной цирк вокруг тебя?
— Кайла у меня два года живёт.
А обезьяны… Длинная история. Однажды я поехал в Тайланд. Мы с пацанами исколесили страну вдоль и поперёк. Наткнулись на обезьяньи бои. И так мне стало жалко ни в чём не повинных тварей… Короче, домой я вернулся в большой компании, оставив круглую сумму хозяину питомника и ошмётки нервов таможенникам.
На мои глаза наворачиваются слёзы. Да этот парень просто святой!
— А где же они все у тебя разместились?
— Пришлось обустроить для них ранчо. Колян следит там за порядком. — Фрол щекочет меня по лодыжке пальцем ноги.
— Маргош, пойдём ещё хоть полчаса поваляемся. Пока Маруська спит.
Выпиваю прописанные самой себе лекарства, ставлю укол в ногу и позволяю Фролу отнести себя в постель.
— Девочка моя, — шепчет на ухо Фрол, согревая меня своим теплом. — Вот так должно начинаться каждое утро.
Его мягкие губы целуют мои плечи. Что-то Горюшко слишком идеален. Ладно, время всё расставит на свои места.
— А ты его на матрас пускать не хотела!
Спихиваю с себя Фрола и открываю глаза. Заспанное личико дочери сияет от счастья.
— Привет, Маруськин! — он садится на колени и машет ей.
Дочка с ловкостью обезьяны спускается по лестнице и прыгает на Фрола. Он даёт себя повалить. Маруся усаживается ему на грудь и треплет за колючие щёки. Голова Фрола лежит на моём животе. Украдкой вытираю слёзы. Нашу идиллию нарушает звонок домофона.
* * *— Это врач.
Ссаживаю с себя Марусю. От матраса до дверей рукой подать. Кайла бежит за мной. Нажимаю кнопку домофона. Тесновато у Маргоши. Заберу их с Маруськой сегодня к себе.
В фильме про Корлеоне это чувство называлось удар грома. Шандарахнуло ещё в клинике. Когда разругался с Марго. Выскочил на улицу разъярённый и понял, что хочу снова увидеть эту женщину. Без маски. И чтобы глаза её сияли от счастья, чтобы не смотрела на меня затравленным зверем. Хочу и сделаю. А Маруська — подарок судьбы! Вот что значит родная кровь. Как магнитом меня к ней притянуло. Маленькая принцесска моя.
— Сидеть, Кайла.
Открываю дверь.
