Мы не потеряемся с тобой. Земля круглая. Ты закончишь свою академию, я встану на ноги.
— Разумно, — прислоняюсь головой к кухонному шкафчику. Сейчас важная ниточка рвётся между нами и отдаётся болью под лопаткой. У нас с тобой больше нет сегодня.
— Вот, — радуешься ты моему бездушному ответу. — Время быстро летит.
— У тебя было много женщин? — невпопад спрашиваю я.
— Причём здесь это? — ты тянешься к моим губам, но я выставляю ладони вперёд.
— Даже не буду объяснять, — пытаюсь отпихнуть тебя. Хочу одеться. Трусы и юбка вряд ли помогут защититься от навалившейся действительности, но в твоей рубашке мне неожиданно становится неуютно.
— Курица стынет! Второй раз греть не буду.
Отстраняешься. Я ухожу в комнату и возвращаюсь одетой. Ты сидишь за столом, закрыв лицо руками. Мечу на стол тарелки, приборы. Шмякаю блюдо с курицей и салат. Сажусь напротив и цежу сквозь зубы:
— Приятного аппетита.
— Ты не права, Марго, — ты берёшь ломоть хлеба, куриную грудку, салат и принимаешься за еду.
Мне же кусок в горло не лезет.
— Этот мужик. Кто он? — вдруг спрашиваешь ты.
— Отец Кости.
— Тоже ветеринар?
— Нет. Людей лечит. У него своя сеть клиник, и он позволяет мне присутствовать на операциях, — Я уже ненавижу Игоря Кирилловича и вряд ли когда-нибудь буду ещё работать с ним, но сейчас в моём голосе звучат мстительные нотки. — Обещал помочь открыть ветеринарку, как закончу.
— Он не похож на мецената, — ты поднимаешь на меня глаза и произносишь по словам. — Он хочет подчинить тебя себе. Купить.
Понимаешь?
— Пока как-то обходились без наручников и плётки.
— Ты поняла о чём я, — ты берёшь меня за руку.
— А тебе что за печаль? — меня несёт галопом в пропасть, но я не могу с собой ничего поделать.
— Ты мне себя обещала, — сжимаешь мои пальцы.
— Не мучай меня! — я вырываю у тебя свою руку, ухожу в комнату и обессиленно падаю на диван.
Вскоре он проминается под твоим телом. За окошком стемнело, и мы проводим последние часы перед разлукой не видя друг друга. И почти не разговаривая.
Любим друг друга. Сильно, неистово, прощаясь навсегда."
"Уходим из квартиры вместе около восьми вечера. Джип Игоря Кирилловича приветливо моргает мне фарами. К счастью, ты этого не замечаешь. Долго целуешь меня у подъезда. Слёз не осталось, сил тоже. Пишу тебе на бумажке номер телефона.
—Лапа моя сладкая, как устроюсь на новом месте, сразу позвоню. Не плачь, пожалуйста, не рви мне сердце.
— Угу.
Я посматриваю на джип Игоря Кирилловича и сейчас боюсь одного.
