— Маргош, извини!
— Удачи, Барону! С меня ему сахарная косточка в любом случае, — впервые я вижу на твоём лице улыбку. Ты так хороша, когда на мгновение сбрасываешь с себя личину колючего ежа.
— Я ему передам, — Костя шлёт тебе воздушный поцелуй, скрывается из виду, и вскоре хлопает дверь.
— Ну, что, жулико-бандито, сыт? — ты явно сейчас не в своей тарелке. Неужели я начинаю тебе нравится?
— Марго, я не бандит.
— А кто ты? — в глазах твоих прыгают смешинки.
— Я обычный, российский футболист, — объявляю с гордостью за себя и за державу.
— А, — усмехаешься ты, — всегда хотела посмотреть, правда ли у вас обе ноги левые.
— Джинсы снять? — парирую с досадой в голосе. Не такого ответа я ожидал. Обычно девы пускают берёзовый сок, когда я так представляюсь. Но ты особый случай. Сложный.
Встаёшь и потягиваешься сладко:
— Думаю, не стоит.
Я мысленно играю с ударением на последнем слове и обдумываю как бы уже притушить немного свет. Но ты и здесь удивляешь меня.
— Давай спать ложиться, — ты говоришь это так буднично, точно мы с тобой лет десять женаты.
— Можешь в кресло как-нибудь перебраться? Я постелю.
Язык мой от удивления прилипает к нёбу. Ты встаёшь и уносишь поднос на кухню, а я лежу, как дурак, и пытаюсь осмыслить услышанное.
* * *Фрол
Перебираюсь в кресло и жду твоего возвращения, как манны небесной. Ты входишь и уверенным движением разбираешь диван. Достаёшь из его ящика бельё. Значит не первый раз ночуешь здесь. Стелешь простынь, кидаешь в изголовье подушки и накрываешь всё это хозяйство одеялом.
— Ванную найдёшь, горе ты моё луковое? — ты достаёшь лекарства и шприцы. — Умойся, и я уколы тебе поставлю.
— Спинку потрёшь? — мне лениво даже просто встать с кресла.
— В душ не влезай, рану не нужно сегодня мочить, — вынимаешь из сумки зазвонивший мобильник, и лицо твоё меняется, словно дольку лимона проглотила.
Зажав плечом и головой телефон, ты усаживаешься на стул напротив меня.
— Привет-привет… Не сложилось, Ник! Не судьба, значит! — ты расстёгиваешь на ботфортах молнию.
Сдёргиваешь с себя один сапог, другой, совершенно не обращая на меня внимания. — Не знаю. Мне тут халтурку подкинули дня на два.
Ты закидываешь ногу на ногу, а я сижу подтираю кулаком слюни. Старушка Шерон со своим «Инстинктом»[1] отдыхает. Халтуркой меня ещё никто не называл. Ох, устрою я тебе сегодня!
— Курсовую я и без тебя напишу, — ты выпрямляешь ногу и взглядом изучаешь свои пальцы под колготками. Шевелишь ими.
