Приехали! Неужели потолстеть боится. А эта егоза матери спуску не даст. Ну-ну, кто кого сегодня, девочки?
— Я про природу, — Маруся гладит её по животу. — А ты, мама, сама знаешь кто!
Марго садится на корточки и берёт дочку за руку.
— Ты не в духе, Марусь? Ты прости, я…
— Да, точно, духи ещё надо! — Дочка забирается обратно на пуф и пшикается Ритиным парфюмом. Берёт со стола скатанный в трубочку, перевязанный золотой тесьмой листок бумаги и достаёт из сумочки часы Руслана. Шепчет совсем по-детски: — Стрелочки, скорее, пожалуйста!
Я вижу, как за окном на воротах мигает зелёный фонарь и створы медленно ползут в разные стороны.
— Марусь, Руслан!
Дочка, свернув пуф и уронив Марго с корточек, проносится мимо меня и летит вниз по ступеням. Я поднимаю потерянный Марусей свиток и протягиваю моей слегка обалдевшей королеве руку.
— Вставай, роднуль, самое интересное пропустишь!
— Ты знал про часы? — ошарашенно спрашивает она.
— Конечно, — грустно улыбаюсь я и, прислонившись лбом к холодному стеклу, наблюдаю как Руслан выходит из серебристого седана и тащит оттуда за ухо огромного серого плюшевого медведя.
Дальше немое кино. С крыльца спрыгивает Маруся и несётся, распахнув руки, как крылышки, навстречу своему Большому брату. Игрушка летит в сторону, Руслан подхватывает Марусю, подбрасывает и уже не может выпутаться из её объятий. Сейчас в доме с вешалки на спину ему прыгнет ещё и Микки. Я тоже очень рад его видеть. Но воздержусь от прыжков.
Марго прислоняется к моему плечу:
— Бедная девочка! Как хорошо, что она маленькая, и Руслан сто раз успеет жениться до её совершеннолетия.
— Не факт, Маргош, не факт, — верчу в руках свиток. — Я так понимаю, это квитанция грехов.
— Давай прочтём? — Марго с ловкостью макаки выуживает листок у меня из рук и стаскивает тесьму. Разворачивает и меняется в лице. На картинке нарисованы мужчина и девушка в королевских нарядах и два кольца, соединённых друг с другом, как на свадебных приглашениях. Одного взгляда достаточно чтобы понять — это не мы с Марго.
Я забираю у неё листок, скручиваю обратно и надеваю тесьму.
— Прошаренная индульгенция.
— Фрол, она же разобьёт себе сердечко об этот айсберг.
— Меня радует, — я глажу расстроенную Марго по спине, — что на картинке нарисованы взрослые люди. Так что ближайшие лет пятнадцать мы можем спать спокойно. Такое бывает, роднуль! И одна женщина для мужчины — нормально. Но к кому-то это понимание приходит позже. Я тебе отвечаю за Руслана как за самого себя.
