— Оплатишь тогда счета? Кредиток у меня нет, долгов тоже. Коммуналка может провиснуть. Родители есть старенькие, которым помогаю.
— С родителями познакомимся, — кивает Фрол. — Я тоже не нагулянный. Но мои в другом городе живут. Отец — военный в прошлом. Десять лет назад сменил Питер на Москву. После отпуска или уже весной организуем встречу. Что касается машины и квартиры… А они нужны тебе? Если да, я закрою кредиты, не вопрос. «Ашка» твоя для пригорода низенькая очень, я бы взял внедорожник тебе. Квартира?
Я, конечно, любимая девочка Фрола Горина, но если раньше мою шальную голову и посещали мыслишки, то сейчас они умчались в синие дали.
И, конечно же, одна из них покинула меня через рот.
— Ну если только на всякий случай, — я шалею от собственной глупости.
— На какой ещё случай? — склоняет Фрол голову набок и щурит глаза.
— Мало ли кому пожить понадобиться, — выруливаю я.
Фрол облегчённо вздыхает.
— А… Ты об этом. Марго, я бы продал её тогда. Не нужна. Честно.
Я тяну его ремень из пряжки и шепчу ему прямо в губы.
— Продавай.
— Ещё остались вопросы? — шепчет он, ныряя ладонью мне под футболку.
— К зубному хочу.
— Я запишу тебя к своему врачу… Это всё?
— Да!
— Пойдём в спальню.
* * *Фрол
«Завершить разговор» нужно было в кабинете. Мы замираем в дверях спальни. Здесь ещё пахнет свежей побелкой. Маруся, забравшись с ногами на пуф перед трюмо Марго, с полуоткрытым ртом красит ресницы. Голубые джинсики, свитерок белый, жилетка с меховой опушкой и бандана на голове. Ах, Маруся! Девочка становится женщиной не в постели, а в тот день, когда перед выходом на улицу впервые прихорашивается перед зеркалом.
Такой вывод я сделал, познакомившись с собственной дочерью. Она, по хитроумию своему, порою женщина больше, чем Марго. Всё остальное физическая составляющая. Так, стоп! Я вскидываю руку и смотрю на часы. Тринадцатое и скоро полдень. Вычитывать нотации Марусе о естественной красоте и вреде косметики за пятнадцать минут до приезда Руслана, всё равно что читать проповедь на иврите колумбийскому племени карабайо.
— Маруся! И кто тебя размалеваться так надоумил? — у Марго своё мнение на этот счёт. Шашки наголо!
— Не борщи, Маргош, — тихо шепчу ей в затылок. — Немного туши и блеска. Чего из пушек стрелять?"
"— Природа-матушка! — Дочка вкручивает кисточку на место, трёт одну блестящую губку об другую и довольная спрыгивает с пуфа.
— Чего это я матушка? — Марго подходит к зеркалу, встаёт боком и озабоченно смотрит на своё отражение.
