Тепло ее кожи пробиралось даже сквозь халат.
Но у него внутри уже начинала закипать от раздражения. Он был в шаге от триумфа. Оставалось лишь, чтобы эта девчонка произнесла несколько фраз, которые он уже слышал ранее.
— Ну же, Дашенька, говорите смелее, не стесняйтесь! — его голос был елейным, почти отеческим. — Расскажите всем, что вы видели.
«Сейчас эта девчонка разговорится, и они все поплывут. — Думал он, предвкушая победу. — Конец их карьерам. И начало моему плану! Я — победитель, который навел порядок в своей епархии и не только.
А дальше мой план сработает!»
Даша растерянно моргала, переводя взгляд с его лица на каменное лицо Кобрук, на побагровевшего Шаповалова. И, наконец, на абсолютно спокойного Разумовского, который смотрел на нее без всякого выражения.
На ее щеках проступил яркий румянец смущения.
— Я… я не понимаю, что именно вы хотите услышать, господин магистр.
«Что⁈ — Мысленно взорвался Журавлев, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул. — Да она просто нервничает! Боится что я уеду, а они тут останутся и накинутся на нее.
Уволят. Они все так держатся за свои насиженные места. Надо ее подбодрить!»
Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранить самообладание. Нельзя показывать слабость перед этими провинциалами. Они только этого и ждут.
— Дашенька, милая, — его голос стал чуть жестче, отеческие нотки сменились стальными. — Вспомните наш утренний разговор. Про операции. Про то, кто их проводил на самом деле. Помните же? Не нужно бояться своих руководителей.
Они вам ничего не сделают. Я вам обещаю. Они скоро не будут ничем руководить!
Даша медленно перевела свой испуганный взгляд на Кобрук.
Главврач сидела с абсолютно непроницаемым, высеченным из камня лицом, но Журавлев — опытный интриган, чья карьера была построена на умении читать скрытые знаки, — заметил едва уловимое движение.
Кобрук медленно, почти незаметно, кивнула. Движение было настолько незначительным, что обычный человек его бы просто не заметил. Но Журавлев заметил. И напрягся.
Потом Даша посмотрела на Киселева. Тот сидел, сложив руки на груди, и тоже едва заметно кивнул, словно подавая безмолвный сигнал поддержки.
Внутри него поднималась волна холодной, бессильной ярости. Ему — Магистру Гильдии, главе Владимирского отделения — непонятно что тут происходит!
— Все эти операции, — вдруг четко, по слогам произнесла Даша, и ее голос, до этого дрожащий, обрел неожиданную твердость, — проводил Мастер-целитель Шаповалов Игорь Степанович.
