Второй раз за вечер он пытался выбить дверь с разбегу. И второй раз дверь, сделанная из толстого металла, победила.
«Что их, из титана делают, что ли?» — зло подумал он.
Мастер-целитель Ерасов подбежал следом. Остановился, согнулся пополам, хватая ртом воздух. Его лицо из красного стало багровым, на лбу выступили капли пота размером с горошины.
— Я… хах… слишком… хах… стар для этого… хах…
— Откройте! — Ушаков заколотил кулаками в дверь. — Это приказ! Вы совершаете преступление! Похищение пациента! Статья сто двадцать шесть Уголовного Кодекса!
Тишина за дверью.
Ерасов отдышался, прильнул к, прикрытому шторкой квадратному окошку. В щель можно было разглядеть, что происходит внутри.
— Что они делают? — спросил Ушаков.
— Подключают аппарат… Кладут вашего сына на кушетку… Готовят датчики…
— Какие датчики⁈
— Для УЗИ. Ультразвукового исследования.
Ерасов выпрямился, нахмурившись.
— Странно. Они действительно делают ЭхоКГ. Эхокардиографию. УЗИ сердца.
— Зачем⁈ У него же травма головы!
— Вот этого я не понимаю.
Ерасов снова заглянул в окошко, а потом прильнул к щели.
— Виолетта Архиповна! — заорал он. — Я знаю, что вы там! Это Мастер-целитель Ерасов! Немедленно откройте дверь!
Молчание.
— Пестрякова! Хватит валять дурака! Мы же в больнице, а не в цирке! Это официальное медицинское учреждение!
Тишина.
— Виолетта Архиповна, вы совершаете должностное преступление! Использование медицинского оборудования без санкции заведующего отделением! Это увольнение по статье!
Ни звука.
Ерасов повернулся к Ушакову.
— Кто второй человек? — вслух размышлял он. — Не узнаю его. Молодой. В маске и очках был. Санитар?
— Это не санитар, — Ушаков процедил сквозь зубы. — Это Разумовский. Илья Разумовский. Тот недоучка, что час назад осматривал моего сына и сказал, что ничего страшного.
— Разумовский? — Ерасов удивленно поднял брови. — Тот самый? Который барона фон Штальберга спас?
— Он самый.
— Но я слышал, он гениальный диагност! Набрал кучу баллов на квалификационном экзамене! Абсолютный рекорд за последние тридцать лет!
— Мне плевать на его баллы! — Ушаков снова забарабанил в дверь.
— Он опасен! Психически нестабилен! Нужно срочно вытащить оттуда Максима
Ерасов еще раз прильнул к окошку, прищурившись, чтобы лучше разглядеть происходящее в тускло освещенном кабинете.
— Ничего не понимаю…
— Что там опять? — нетерпеливо спросил Ушаков.
— ЭхоКГ. Вот, Разумовский наносит гель на грудь вашего сына. Теперь прикладывает датчик. Смотрят на монитор.
