Поэтому защищается как может — агрессией.
— Все равно это не дает ей права угрожать! — Фырк надулся как воздушный шарик.
— Согласен. Но сейчас не время выяснять отношения. У нас есть пациент, которого нужно спасти. Попробуем обойтись без внутреннего сканирования. У меня еще есть «Сонар».
Хотя я сильно сомневался, что он будет работать. Я сильно истощен. «Искры» внутри не было.
Мы вернулись в палату. Все трое — Пестрякова, Вероника и барон — смотрели на меня с недоумением и легкой тревогой.
— Желудок прихватило, — я изобразил смущенную улыбку, потирая живот.
— Видимо, волнение сказывается. Простите, что так резко выбежал.
— Это не последствия магического истощения? — Вероника подошла ко мне, ее лицо было полно беспокойства. Она положила руку мне на лоб, проверяя температуру. — Ты же выкачал почти всю «Искру»! Это опасно! Может быть отторжение магических каналов!
— Нет-нет, все в порядке, — я мягко убрал ее руку. — Просто нервы. Давайте продолжим. Время не ждет.
Я повернулся к Пестряковой.
— Виолетта Архиповна, что вы думаете?
Она выпрямилась, ее подбородок был решительно поднят — решение принято.
— Барон, пока вас не было, описал мне ситуацию. Если вы правы и у юноши действительно проблемы с сердцем, а не тяжелая черепно-мозговая травма, то счет идет на минуты. Я готова помочь. Чем угодно.
— Спасибо, — я кивнул. — Называйте это интуицией, шестым чувством, диагностическим даром — как угодно. Но я точно знаю, если мы не сделаем ЭКГ и ЭхоКГ в ближайшие полчаса, будет поздно.
— Но он же в реанимации! — Пестрякова нахмурилась. — Там дежурит Мастер Ерасов. Очень принципиальный, дотошный. Чужих к своим пациентам и на пушечный выстрел не подпускает. А после истории с вами и графом Ушаковым…
— Ушаков там?
— Конечно! Сидит у кровати сына, никуда не отходит. Он вас сразу узнает!
— Не узнает, — я начал продумывать план на ходу. — Мне нужна маскировка.
Через десять минут мы шли по коридорам больницы. Я преобразился до неузнаваемости — хирургическая шапочка была натянута низко на лоб, маска закрывала лицо до самых глаз, поверх дорогого костюма был накинут белый халат, а на носу сидели очки в толстой оправе.
В таком виде я был одним из сотен безликих лекарей. Даже мать родная не узнала бы. Идеальная маскировка.
Пестрякова шла рядом.
— Я не смогу, — шептала она. — Руки дрожат! Голос сорвется! Граф Ушаков сразу поймет, что что-то не так!
— Сможете, — уверенно сказал я. — Главное — не показывать сомнений.
