И вообще, твоя свекровь сказала, что я могу жить здесь с Германом сколько захочу, главное, чтобы тебя не трогала. Я свое обещание выполнила…ты сама приперлась зачем-то.
А вот это был удар похлеще первого. У Алисы голова закружилась, голос Яны теперь доносился со всех сторон, но видела она перед собой лишь милое доброе лицо свекрови. Вот значит, как она решила проблему…
— То есть… Софья Андреевна все знает, да?
— Она сама мне предложила здесь жить со своим сыном, — любезно кивнула Яна и продолжила деловым тоном.
— Ну, теперь ты все знаешь, и это хорошо. И еще, завтра у меня день рождения, поэтому выходные мы с Германом проведем вдвоем на море. Вылетаем утром завтра, так что к своему папаше пойдешь одна, дорогая. И последнее…
Ольховская на мгновение исчезла из вида, но тут же вернулась с большим пакетом. Бросила его в ноги Алисы.
— Это грязное белье Германа. Постирай. Ты же жена!
И захлопнула дверь.
Глава 24
Как Алиса оказалась в такси, она не помнила. Слезы лились рекой, она мало что видела перед собой, даже не знала, какой адрес назвала водителю.
Локоть правой руки нещадно болел, как и колено — Алиса споткнулась и упала с лестницы, когда бежала из того дома. Никогда! Больше никогда ее ноги там не будет!
Алису трясло от истерики, она задыхалась, захлебывалась в слезах. За что?! Господи, да за что они так с ней?! Неужели она настолько ничтожна, что к ней можно так относиться?! Она же все делала, как хотел Герман! Даже с Сабуровым больше не виделась, хотя могла бы и хотела! За что?!
И все! Все знали! И смеялись над ней за ее спиной! Конечно, сделали всё, как им удобно, а Алиса как собачка на поводке.
Но больше так не будет! Никогда не будет! Хватит!
Алиса набрала номер той, кому доверяла, кем восхищалась. Той, кто ее беспощадно предал.
— Алиса, дорогая, привет! — раздался ласковый голос свекрови. — Как у тебя дела?
— Вы все з-знали и ничего мне не с-сказали, — глухо, чуть заикаясь сказала она. — Знали, что ваш сын живет с Яной в своей квартире, а меня специально при себе за городом держали, чтобы я им не мешала.
В трубке возникла тишина, потом испуганный голос свекрови затараторил:
— Что ты такое говоришь, девочка моя?! Что случилось? Ты все не так поняла!
Но Алиса больше не верила ей. В груди жгло от каждого слова Софьи Андреевны.
— Вы называли меня своей дочерью, — рыдала Алиса в трубку. — Говорили, что я самая лучшая для вас невестка.
