Она мечтала вернуться работать в свой центр, потому что… потому что пора было вспомнить о себе.
Наверное, Алиса отложила бы работу до весны, но эту идею ей подкинула Нина, с которой они наконец-то смогли лично встретиться.
И вот, почти через месяц после возвращения они как и раньше сидели вместе в кафе фитнес-центра, пили травяной чай и болтали.
— Я так соскучилась! Нина, если бы ты только знала! Жалко, что Вася сегодня не работает. Так бы и затискала его!
— А муж как? — улыбнулась подруга. — Он у тебя ревнивый парень, я помню.
Рада, что у вас все наладилось.
— Он же тебе не нравился! — вскинулась Алиса. — Ты сама говорила, что то, что он сделал…
— Люди меняются, — задумчиво произнесла Нина. — То, что он чудом выжил не могло его не изменить...
— Я не знаю! — Алиса, наконец, выдохнула то, что больше всего ее волновало. — Понимаешь, когда мы вместе, я вижу, что он другой, он никогда ко мне так не относился, не смотрел на меня так… он очень нежный и заботливый, но иногда… иногда мне кажется, что люди не меняются и он всегда будет тем Германом, который приволок эту суку Яну в нашу постель!
Нина закашлялась от смеха.
— Надо же! Не помню, чтобы ты эту девицу называла “сукой”. Ну, смотри, есть и правда, расхожее мнение, что люди не меняются, характер формируется до пяти лет и все такое прочее. Но вот тебе пример, исторический, можно сказать. Ты ведь читала “Недоросля” Фонвизина?
— Разумеется! — фыркнула Алиса. — Это же школьная программа!
— А знаешь, кто стал прототипом Митрофанушки? И кем он потом стал?
— Нет, — Алиса заинтересованно улыбнулась.
— Расскажи."
"— Легенда гласит, что Фонвизин списал Митрофана Простакова с молодого Алексея Оленина, который жил неподалеку. На премьере пьесы юноша узнал себя, рыдал так, что решил взяться за ум. Впоследствии он стал большим ученым и государственным деятелем, возглавлял Академию искусств.
— Красивая история, — рассмеялась Алиса.
— Красивая, — кивнула Нина и добавила совершенно серьезно.
— Человек может измениться, если увидит все свое уродство. Тогда у него есть шанс.
Больше они Германа не обсуждали.
Алиса ехала домой, слова Нины не выходили из головы. Думала она не только об уродстве Германа, но и о своем собственном. В каждом человеке оно есть..
Мужа Алиса увидела, как только повернула на дорогу, ведущую к их коттеджу. Литвинов стоял у ворот с какой-то женщиной в коротком пальто. Даже отсюда были видны ее бесконечно длинные ноги.
