В элитный загородный коттеджный поселок Литвиновы приехали вечером тридцатого декабря. Уставшие, нервные и недовольные.
Они не хотели ехать в столицу, в этом Алиса с Германом совпали полностью. Но их мнения особо и не спрашивали, просто поставили перед фактом. Родители все решили между собой. Ведь это семейный праздник, пора формировать общие традиции на много лет вперед. То, что их с Германом брак фальшивка, знали все, но делали вид, что все нормально.
Огромный дом с баней и бассейном, большие пушистые ели и световые гирлянды вокруг.
Алиса напряглась, услышав громкий смех отца.
— Расслабься, — за спиной раздался голос Германа. — Ничего он тебе больше не сделает. Я не дам.
Алиса слабо улыбнулась. Она, конечно, была благодарна Герману за то, что он тогда вытащил ее из родительской квартиры, что не позволил пьяному отцу ее дальше избивать. Но в повторение того подвига она не очень-то верила. Если уж на то пошло, она опасалась крупного скандала сегодня. Во-первых, редко какой праздник в ее семье обходился без выяснения отношений, во-вторых, папа хоть и бывал отходчивым, но вряд ли он простит Герману, что тот его ударил.
Ну и в-третьих сам Герман…
Алиса всю дорогу просила мужа не нарываться, не портить никому, прежде всего самому себе Новый год. Однако Герман все понял неправильно.
“Переживаешь за меня?” — шептал он в самолете. Из-за тесного пространства, Алиса не могла даже отодвинуться от него. — “Мне приятно. Даже очень. Но так и должно ведь быть, а? Ты ведь моя жена!”
Он обнаглел настолько, что начал накручивать себе на палец прядь ее волос.
Алиса хлопнула его по руке.
“Что за бред?! Ничего я не переживаю. Я давно тебя не люблю!” — зло выплюнула она. — “Ты — мое самое большое разочарование в жизни! Я просто не хочу проблем.”
До приезда в коттедж они перебросились буквально парой фраз. Алиса как мантру повторяла про себя “я прощаю тебя, я прощаю тебя”. Но ничего из того, что говорила Нина, с Алисой не происходило.
Надо простить и забыть. А она не могла.
С того их неудачного ужина в ресторане, они с Литвиновым больше не ругались.
Герман больше никуда ее не звал. Но теперь каждый день Алиса находила в доме разные приятности для себя. Сначала это были цветы, потом стали появляться милые безделушки, типа плюшевых медведей, которые рука не поднималась выбросить. Наконец, перед Новым годом появились билеты. Всегда по две штуки. На закрытый показ нашумевшего кино, в местную оперу, на концерт столичной звезды… Надо было, конечно, игнорировать.
