Девушка лет восемнадцати (Иванна, если не ошибаюсь) пронзительно пискнула и чуть не грохнулась в обморок. Что, в принципе, не удивительно при ее хрупком сложении и впечатлительности. Это она еще с Драго не знакомилась. И с ежкиной кошкой и ее прожорливыми котятками.
– Не смеем отвлекать вас от важных дел, сударыня ведьма, – боязливо проговорила Марьяна. – Ой, а мы ведь к вам не с пустыми руками пришли.
Она кивнула женщинам, и Глашка достала из телеги несколько холщовых мешочков. От них исходил едкий, специфический аромат.
– Вот, насобирали, сколько могли, – с придыханием произнесла Параша и положила «сокровища» к моим ногам. – Так старались, так старались… Вы ведь просили запасы пополнить, помните?
Конечно, я помнила о данном обещании покупать у них компоненты для зелий и снадобий. Но никак не ожидала такой прыти. Это ж не спать и не есть надо, чтоб за столь короткий срок столько набрать. Даже высохнуть сырью не дали, вот оно и завоняло. К тому же наверняка лишилось магических свойств.
– Все так плохо, да? – уточнила я.
Только крайняя нужда могла заставить женщин собрать по болотам лягушек, вылавливать в полях кузнечиков, сушить мышей и паков.
– Ой, и не говорите, сударыня-я… – запричитала Парашка, картинно заламывая руки. – Дождей уж почти месяц не бывало. А теперь вот еще и вода из колодцев куда-то сгинула. Как кто сглазил…
– Мы ж в основном с огородов и питались, а тут такая оказия… – покачала головой Глашка. – Как теперь быть, ума не приложим. Вот и решили…
Она кивнула на мешочки, и мне стало так грустно и обидно за этих женщин.
Дождь им призвать, в принципе, я могла. Как и вернуть воду в колодцы. Но это лишь временные меры, решение требовалось кардинальное.
– Я с удовольствием куплю у вас сырье, – пообещала я.
Дала знак дому, и три металлических таза важно выплыли наружу, забрали мешочки и утащили в подвал – чтоб недосушенные жучки-паучки всю кухню не провоняли.
– Вот вам за работу, приходит еще, – поблагодарила и передала женщинам большую часть «наеденного» ежкой добра.
Мне не жалко, вопреки распространённому мнению, я так и не стала настоящей злой ведьмой. И человеческая моя сторона рыдала от чувства несправедливости.
Глаза Парашки алчно загорелись. Но только она потянулась к набитой купюрами корзине (ну да, что было под рукой, туда ведьма и складывала добро), как Марьяна треснула ее по загребущей ручонке.
– Здесь слишком много, сударыня ведьма, – женщина оказалась гордой, хоть и бедной. – Мы не можем столько взять, это неправильно.
