Смотрелось это на редкость мило и трогательно, но не до такой степени, чтоб Ежи остановился.
Поняв, что ее пленитель слишком много себе позволяет, девчонка, сглотнув, попыталась отвлечь разговором:"
"— Случайно! Честно-пречестно! Случайно! Отпусти-и-и-и…
— Нет уж, — с нескрываемым удовольствием ответил Ежи, — вставай, пойдем сдавать тебя… А то тут военный гарнизон, может, ты шпионка какая…
— Я? — изумилась она неподдельно, — нет! Нет!
— Ну вот и прояснят это, — согласился Ежи, с сожалением убирая руку вверх, обводя пальцами овал лица лгуньи и ее приоткрытые губы.
С задумчивым таким сожалением. Красивая какая… И так жаль… Но предавать свою землю нельзя, здесь граница… И очень уж она, эта воровка, подозрительнвая… Нельзя отпускать…
— Не надо… — серьезно попросила мошенница, уже без мольбы, просто и жестко глядя в его глаза, — пусти. Я заплачу.
И только Ежи собирался с усмешкой уточнить, чем же она собирается платить, как девчонка, выдохнув, мягко прижалась к его губам.
И Ежи мгновенно провалился в свой персональный сладкий морок…
8
8
Быть сыном императора хорошо.
.. С самого раннего отрочества Ежи не знал проблем с девушками, женщинами, дамами, леди... На любой вкус и цвет у него был выбор. И как доставить женщине удовольствие, он, конечно, тоже знал. Умел. И контролировать себя тоже умел… Так он думал. До этого момента.
Губы воровки были нахальными, смелыми... Но совершенно неопытными!
Она храбро проявляла инициативу, но вообще не знала, что делать дальше. И эта наивная смелость, сладкая, порочная неопытность, этот контраст, и снесли напрочь мозг принцу.
Он, вначале ошеломленный происходящим, затем чуть-чуть пришёл в чувство и, сжав свою добычу так, чтоб двинуться не могла, показал, как надо правильно целовать мужчину. Раз уж сама начала.
Скользнул языком между разомкнутыми губами, вызвав удивлённый возглас у мошенницы, усмехнулся тепло... И продолжил напирать, прикусывая нежную плоть, не позволяя отстраниться, заводясь все сильнее и сильнее от происходящего.
Девчонка, недоумевающе и испуганно дернувшись под ним в первый момент, когда сжал грубее и куснул агрессивней, затем вынуждена была покориться, расслабилась, позволяя целовать себя так, как было привычно Ежи.
Так, как ему нравилось.
Когда Ежи, слегка обезумев и забыв, где он и с кем, рванул ворот широкой блузы на плече девушки, добираясь до нежной кожи плеча и шеи, она лишь успела упереться ладонями в его грудь и зашептала, судорожно сглатывая:
— Подожди... Подожди же! Я не это...
