В конце концов, он, Ежи, тут инкогнито, не стоит слишком уж наглеть…"
"Вот потом, когда вернется сюда в полном своем образе, регалиях и прочем… Вот тогда-то все увидят… И пожалеют…
О чем должны пожалеть жители гарнизона и прилегающего к нему небольшого городка, скорее всего, вообще не обратившие внимания на слишком молодого пришельца, Ежи так и не успел додумать, потому что добрался до места.
Оглядел критически особняк генерала, поморщился на доносившуюся оттуда музыку, слишком визгливую, на его вкус, полюбовался караулом у парадных ворот…
И пошел по периметру, выискивая свой шанс.
Когда сбоку, ближе к заднему двору, в изгороди внезапно показалась прореха, через которую прямо на глазах принялся вылезать кто-то, Ежи понял, что шанс найден.
Он легко подскочил и дернул на себя замешкавшегося человека, пытаясь вытащить его полностью наружу.
Но непонятный лазутчик издал странное “ой-й-й”, резко двинул рукой, и Ежи, даже и не подумавший отпустить его, по инерции полетел через очень даже колючие кусты внутрь.
Правда, во время полета сориентировался и приземлился мягко, на ладони, умудрившись не выпустить свою добычу и навалиться на нее сверху, обездвиживая.
Раздалось еще одно задушенное “ой-й-й!”, и Ежи ощутимо толкнули. Ощутимо, но безуспешно.
Ежи, чуть напрягшись, навалился сильнее, мешая лазутчику размахивать руками, поймал тонкие ладони и припечатал по обе стороны от лица.
И смог, наконец, рассмотреть свою добычу.
И надо же, какая удача! Вот как тут в волю богов не поверить?
Под Ежи лежала, сверкая злым взглядом, та самая обманщица, воровка, утащившая его любимый кинжал!
Как это Ежи сразу ее не узнал?
Хотя, на голове у лазутчицы была шляпа с мягкими полями, какие таскают пастухи, полностью закрывающая лицо.
Во время борьбы головной убор свалился, и волосы, недлинные, пушистые, волнами разметались по зеленой траве.
Ежи замер, внимательно и жадно осматривая девушку и гадая, где реально были его глаза до этого? Как ее можно было принять за мальчишку?
Эти глаза, эти губки пухлые, взволнованное дыхание… И грудь, небольшая, конечно, но определенно имелась… И сейчас, не скованная корсетом и бельем, ощущалась очень хорошо.
Настолько, что Ежи пожалел, что руки заняты, и нет возможности проверить наощупь, насколько яркое отличие этой девочки от мальчика.
Между тем, его добыча пришла в себя, дернулась пару раз, а затем, поняв, что это бесполезно, затихла. И уставилась на Ежи своими пронзительными глубокими глазами.
