Рано или поздно такие люди ломались или перегорали. И лишь немногие могли жить с этим, словно в симбиозе.
К счастью, в своей прошлой жизни, ничего подобного со мной не случалось, несмотря на богатый опыт. Ну нет, таким я быть не хочу и не буду.
— Витя, я, наверное, пойду! — глухо произнес я, озвучив то, что вертелось на языке. — Не хочу доставлять тебе проблем.
— Леха, брось. Что за чушь? — возмутился Виктор.
— Не чушь. Я сам того не ведая, ввязался в чужую игру, при этом совершенно не представлял себе ее масштаб.
Зачем тебе в это лезть?
Тот внимательно посмотрел мне прямо в глаза, затем опустился на стул, шумно выдохнул и горько произнес:
— А ты посмотри на мою жизнь… Мне пятьдесят три, я ветеран боевых действий. Шесть командировок в Афганистан, Дважды участник Советско-Китайского конфликта в шестьдесят девятом… Чехословакия еще. Тьфу! Списали меня, как мусор. Ты пойми, засиделся я тут. Говорю, что ищу спокойной жизни, а сам только и жду, чтобы в моей жизни случилось хоть что-то, где я могу использовать свои знания и навыки.
Я бродячий пес, у которого и дома-то нет. Семьи, как таковой, тоже нет. Ты со своей историей единственное стоящее дело, за последние годы. Я хочу тебе помочь, понимаешь?
Я его понимал, может не во всем, но все-таки… Ведь, несмотря на смешение подсознаний моего собственного и реципиента, ранее я был военным примерно того же возраста. И опыта у меня тоже хватало. Жаль, что происходящие сейчас вещи серьезно пошатнули мою самоуверенность, но сдаваться я не собирался. Сомнения, конечно же, были, я же не киборг, в конце-то концов.
В любом случае, я был рад, что кто-то искренне хочет мне помочь.
— Я понимаю. Хорошо.
По глазам увидел, что Виктор даже обрадовался.
Вряд ли кто-то сможет его понять. Слишком уж специфический случай.
— Через четыре часа у меня пересменка, — произнес тот, глядя на часы. — Пока есть время, постарайся покинуть территорию строительной площадки незаметно. Я встречу тебя в девять часов, за контрольно-пропускным пунктом. Там на обочине дороги есть беседка, будь рядом с ней.
Но не светись лишний раз.
Я кивнул. Пока четкого плана у меня не было.
Так как наступил сентябрь, по утрам было уже прохладно. Я накинул олимпийку на плечи, подхватил рюкзак. Собирался уже покинуть сторожку, но Виктор меня остановил.
— Леха, подожди. Вот, держи.
Он сунул мне что-то тяжелое, завернутое в кусок ветоши.
— «Макаров»? — удивился я, развернув ветошь и увидев пистолет. — Зачем он мне?
— Не спрашивай, — пробурчал Виктор.
