— Хоть вытащить тебя было относительно просто, последствия могут быть печальными — сам понимаешь…
Конечно, печальными, это еще мягко сказано. Теперь я дезертир, со всеми вытекающими. Да первым делом милиция нагрянет ко мне домой, ведь это первое место, с которого начнут проверку. Ох черт, что теперь подумает мать? Они и так уже нахватались впечатлений от моих служебных похождений… Надеюсь, позже удастся списать на учения. Как-нибудь.
Тьфу ты, опять двадцать пять.
Снова моя морда будет висеть на всех стендах «Их разыскивает милиция», в газетах.
Только в прошлый раз это была учебная операция, максимально приближенная к реальным условиям. А теперь я самый настоящий беглец. От чего я бегу? Да хрен его знает! Не мог я ответить на этот вопрос — кто-то затеял игру, в которой я ничего не понимающая пешка.
— Зачем все это? — сдавленно прохрипел я. — Объясни, наконец! Что будет восьмого сентября?
Но Лисицын посмотрел на меня многозначительным взглядом, затем ухмыльнулся.
— Ничего хорошего.
— Почему ты мне помогаешь?
— Да просто жаль, что попадешь в переплет ни за что.
Ты человек вроде хороший…
Прозвучало это как-то издевательски. Я хотел возмутиться, но передумал — вряд ли от этого был бы толк.
Однако больше «гэбэшник» ничего не сказал. Вновь натянул капюшон, хлебнул воды из фляжки и быстро осмотревшись, двинулся дальше. Недовольно выдохнув, я почапал за ним.
Вообще, побег изначально дело непростое. И неважно, откуда и при каких обстоятельствах он произошел. Суть-то одна и та же.
К нему нужно долго и тщательно готовится, а я просто сбежал из машины военной комендатуры, ориентируясь только на ничем не подкрепленное доверие к Лисицыну. Выходит, на подсознательном уровне, я все-таки ему доверял?
В любом случае, обратной дороги у меня нет.
— В военной форме я далеко не уйду, — спустя время произнес я, шагая за спутником.
— Не переживай, об этом я позаботился.
Буквально перебросились парой слов и опять замолчали.
В лесу было тихо, лишь шумел ветер в кронах деревьев, да пели птицы.
Иногда трещали ветки под ногами, попадая под подошву. Никакого постороннего шума я не услышал. Однако сам Лисицын внезапно остановился, поднял руку вверх. Затем что-то хмыкнул, резко поменял направление, круто взяв влево.
Что он там услышал, я не знал. Но снова пришлось довериться, других вариантов у меня пока не было. Шли мы не очень быстро, однако темп держали один и тот же. Так прошло минут двадцать.
Наконец, мы снова остановились.
