На глуповатом лице все было понятно… Тупой как пробка, зато гордости и самолюбия выше крыши. Таким в армии хорошо, если ума хватит пристроить свой зад в теплое место. Этот пристроил.
— А не хочу, — ответил я, наблюдая за его реакцией.
— Не дури, Савельев! — надменно произнес здоровяк. — Хуже будет!
— Херня какая-то происходит! — угрюмо пробурчал Горчаков. Настроение у всех было откровенно дерьмовое. Складывалась такая ситуация, что любое предпринятое нами действие могло еще больше ухудшить обстановку.
— Какого черта он лишает нас ужина? — возмутился Денисов. — Разве это вообще возможно?
— Не законно! — ответил я, пытаясь взять себя под контроль. — Но сейчас мы все равно ничего не сможем сделать, без вариантов.
Подошел Генка Иванец — похоже, его тоже прикомандировали. Только на совсем других условиях, по сравнению со мной.
— Леха, я постараюсь выяснить, откуда ноги растут и почему этот Паршин так себя ведет, хорошо? Ты главное, пока не шуми.
Гена был прав.
— Ладно, посмотрим, что будет дальше.
— кивнул я, поборов недовольство. — А пока, потерпим! Вдруг, что-то изменится.
Взглянул на сержанта. Сипкин стоял чуть поодаль и ухмылялся. То и дело зыркал по сторонам, а на меня поглядывал как собака на кошку. Так и хотелось ему вмазать.
Решил, что дальше нагнетать обстановку смысла нет. Иначе и впрямь есть шанс попасть в дисбат, а оттуда быстро выбраться не получится. Очень хорошо представляю, что это такое.
Траншею я все-таки выкопал. Почти к двенадцати часам ночи.
Все это время Сипкин торчал со мной. Вместе с ним были и двое его товарищей. Поначалу они забавлялись тем, что кидали в мой адрес непристойные шутки и оскорбления. Иногда пытались кидать в меня камни, но я быстро объяснил одному уроду, что так делать не стоит — сломанный нос весьма болезненная рана. Как говорится, вместо тысячи слов. Жаль не «Рафаэлло». Они все поняли и временно перестали меня провоцировать.
Ужина, естественно, не было. Спать я лег уже в первом часу ночи.
В душ сходил в наглую, хотя дежурный по подразделению не разрешил. Но офицеров в казарме не было, а открытого противостояния никто не хотел — ночь, все-таки.
Около часа я лежал на кровати и думал — как же так получилось и что теперь делать? Если так пойдет и дальше, вся моя задумка под серьезной угрозой. Я надеялся, что хоть мы и были прикомандированными, но привлекаться к нарядам на ЧАЭС все-таки будем. Однако оказалось, что я жестоко ошибся…
Глава 17.
