— Рут могла бы готовить и для вас, месье! — сказала я. — Тогда вам самому не нужно было бы утруждать себя этим.
Я уже успела заметить, что питался он весьма скромно, предпочитая простые в приготовлении блюда. И у него давно уже не было слуг, которые могли помочь ему в этом."
"— Я не могу позволить себе вам заплатить, — горько сказал он. — В противном случае я держал бы собственную горничную или повариху.
Но я протестующе замотала головой:
— Я и не собиралась брать с вам какую-то плату! Меня саму беспокоит то, что вы до сих пор не назначили нам цену за съем первого этажа в вашем доме.
Нам тоже нечем вам пока заплатить, но мы могли бы отблагодарить вас хотя бы обедами.
Я уже несколько раз заводила разговор об арендной плате. Этот вопрос сильно меня тревожил. Мы не могли платить ему слишком много, но и пользоваться его добротой безо всякой платы было немыслимо. Тем более, что ему самому эти деньги совсем не помешали бы.
— И если это не вызовет у вас возражений, мы с Рут могли бы хотя бы раз в неделю прибираться в ваших комнатах.
Это не мужское, а женское дело.
Я знала, что управляться с грязным бельем ему помогала приходящая прачка. А вот всё остальное он делал сам. А ведь он был уже не молод, и такая работа давалась ему с трудом.
— Вы? — он посмотрел на меня с изумлением. — Неужели вы сами вытираете пыль и моете полы? Ваша служанка говорила, что вы дочь барона.
— Да, — подтвердила я, — я дочь барона, но я вовсе не чураюсь физического труда.
С этим уже смирилась даже Рут.
Сначала она пыталась протестовать против того, чтобы я мыла посуду или ходила на рынок за продуктами, но теперь уже воспринимала это почти спокойно. Одной ей было со всем не управиться.
Он покачал головой. И кажется, это вовсе не означало одобрения.
— Каждый должен заниматься своим делом, мадемуазель, — вздохнул он.
— Разумеется, месье, — не стала спорить я. А потом спросила, как ни в чем не бывало: — Что вы предпочитаете на завтрак?
Он попытался отказаться, но я всё-таки выпытала у него ответ.
Он предпочитал любые зерновые каши. На этом мы и разошлись.
Я вернулась на кухню, когда Рут и Армель уже мыли посуду. Но на столе еще стояла чашка теплого чая для меня и лежала шаньга с творогом.
— С вашим картофелем шанег не осталось, — фыркнула Рут.
— А ты? — спросила я. — Ты сама хотя бы попробовала их.
Она ответила не сразу, но когда Армель хихикнула, вынуждена была признать:
— Попробовала. Вроде как съедобно.
