Возможно, я провела бы на этом крыльце не один час, если бы к дому не подъехала повозка молочника. Мужчина в простой деревенской одежде спрыгнул с козел и достал из телеги один из стоявших там жестяных бидонов. Потом он поднялся на крыльцо и, почтительно мне поклонившись, тоже взялся за шнурок.
На сей раз дверь отворилась, и я увидела в проеме старого хозяина. Он взял у молочника бидон с молоком, а тому протянул пустую емкость и медную монету. Крестьянин поблагодарил его и стал спускаться с крыльца.
А месье Краузе вознамерился захлопнуть дверь как раз тогда, когда я вознамерилась в нее войти.
— Месье Краузе, здравствуйте! Могу я с вами поговорить?
Он окинул меня хмурым взглядом.
— Не имею чести знать вас, сударыня. И не имею желания с вами разговаривать.
Он чуть наклонил голову и снова стал притворять дверь.
— Прошу вас, месье! Всего несколько минут!
— Найдите себе более молодого и приятного собеседника, мадемуазель, — посоветовал он.
— Но мне нужны вы! — заявила я.
— Вернее — ваш дом!
Он впервые за всё время нашего разговора посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Мой дом? — переспросил он. — Вы хотите его купить? Но он не продается.
— Я знаю, месье. И даже если бы он продавался, у меня всё равно нет денег, чтобы его купить.
— Тогда что же вам угодно? — удивился он.
— Я хотела бы снять у вас первый этаж, — выпалила я.
Он хмыкнул:
— Разве вы не заметили, мадемуазель, что я предпочитаю вести весьма уединенный образ жизни? И посторонние в моем доме мне совершенно ни к чему.
Поверьте, вы не первый человек, который делает мне такое предложение. Но вы получите тот же самый ответ — нет!
— Но мне доподлинно известно, сударь, что городская управа вот-вот оштрафует вас за то, что фасад вашего дома не обновлялся уже много лет. А если вы не сможете заплатить штраф, то вас просто выселят отсюда. Неужели вы не боитесь лишиться дома, которым так дорожите?
Он заметно помрачнел, но решения не переменил.
— А вот это уже не ваше дело, мадемуазель! — и снова взялся за ручку двери.
— Меня и мою семью выселили из дома сегодня утром, — сказала я. — Судебный дознаватель дал нам двадцать четыре часа на то, чтобы мы забрали свои вещи.
Дверь, которую он уже почти закрыл, снова распахнулась.
— За что же было вынесено столь суровое решение? — всё-таки полюбопытствовал он."
"— Я не смогла расплатиться по долгам покойной матушки. И теперь нам негде жить.
