Мне изначально казалось странным, что он воспылал столь сильными чувствами. А теперь я припомнила, что перемена в его отношении ко мне случилась именно после того, как он узнал мое имя. Он знал о завещании своего дяди и решил прибрать к рукам его капитал не одним, так другим способом.
Обрадовала ли меня эта новость? Нет, я не могла этого сказать. Но она меня и не огорчила. Если герцог Руар действительно мой отец, то его желание оставить мне какие-то средства вполне объяснимо. Может быть, это его способ извиниться передо мной за то, что он столько лет предпочитал держаться от меня в стороне.
И отказываться от этих денег я не собиралась. И то, что Расселы считали, что я не имею на это никаких прав, меня не сильно волновало.
Эти деньги нам совсем не помешают. Я не знала, богат ли герцог Руар, но даже если это не так, то даже скромная сумма поможет нам рассчитаться с долгами. Но вряд ли речь шла о каком-то пустяке, иначе с чего бы графу Расселу так захотелось на мне жениться.
"
"Но всерьез рассчитывать на эти деньги я не могла. Герцог Руар был еще жив, и я искренне желала ему здоровья. Хотела ли я познакомиться с ним? А вот этого я не знала и сама. Он был для меня чужим человеком. И сам он, похоже, никогда не изъявлял желания увидеть свою дочь, раз предпочитал платить за то, чтобы Констанция держалась от него на расстоянии.
Но вот разобраться в том, кто я такая, и какой магией обладали мои родители, мне бы действительно хотелось.
И для этого мне нужно было съездить в Анси.
Ведь и Вирджиния, и ее брат могли заблуждаться сами. Вряд ли герцог был с ними более откровенным, чем со всеми остальными. Все их умозаключения основаны лишь на предположениях. И с завещанием своего дядюшки они тоже не были ознакомлены. Бать может, даже став стариком, его светлость не захотел шокировать общество и оказался не готов признать меня своей дочерью.
Я достала книгу, в которой вела учет доходов и расходов нашей чайной.
С каждым днем посетителей становилось всё больше, и наша прибыль росла. А такие посетители, как герцог Марлоу, еще и оставляли щедрые чаевые. В карманах его светлости, должно быть, не водилось иных монет, кроме золотых, потому что после каждого визита он оставлял нам именно такую монету.
Неделю назад я отдала Торсену пятую часть долга — разумеется, под расписку и в присутствии свидетелей. Получив деньги, он лишь пробурчал что-то невнятное.
