Сама я была слишком загружена, чтобы заниматься еще и этим, а дополнительные буклеты, которые мы могли бы разнести по всем заведениям на нашей и соседней улице, нам бы совсем не помешали.
Мы еще не закончили обед, когда колокольчик над дверьми звякнул, и на нашем пороге показались два человека, появление которых привело всех нас в изумление.
— Ваша светлость, ваше сиятельство! — я вскочила с места. — Какая неожиданная честь для нас!
— Мы ехали по улице, и когда я увидел вашу вывеску, мадемуазель Бриан, то просто не смог проехать мимо! — герцог Марлоу был, как всегда, очень доброжелателен и мил.
— И теперь, когда я чувствую, как вкусно здесь пахнет ягодами и пирогами, я понимаю, что мы поступили совершенно правильно! Не так ли, Кэррингтон?
Граф Кэррингтон чуть наклонил голову, соглашаясь с его словами, но при этом даже не улыбнулся.
— Прошу вас, садитесь! — засуетилась я.
Я совсем не была готова к приходу таких гостей. Герцог лично помог мне составить вместе два столика, чтобы мы все могли за ними разместиться.
А Рут мигом принесла нам свежего чаю и большую тарелку с пирогами."
"К сожалению, все драники были уже съедены, но блюдо с чипсами было еще наполовину полным. И чипсы привели герцога в полный восторг. Впрочем, я уже заметила, что он был из тех людей, кто любит и умеет радоваться каждой приятной мелочи.
Это просто восхитительно! — заявил он. — Я был бы очень рад, если бы во время следующего приема в моем доме это блюдо тоже стояло на столе. Мой повар прекрасно готовит, но он ужасный ретроград, и от него трудно ждать чего-то нового.
А мне хотелось бы удивить своих гостей. Надеюсь, это будет не слишком трудно сделать?
Тут он посмотрел на стоявшую за прилавком Рут. Похоже, он не сомневался, что это приготовила именно она. Конечно, ему и в голову не могло прийти, что это могло быть дело моих рук. И я вовсе не собиралась открывать ему правду.
— Разумеется, ваша светлость! — поклонилась Рут. — Я сделаю всё в наилучшем виде.
Теперь на ее лице была довольная улыбка. Она понимала, что уж герцог-то не поскупится.
— Я буду счастлив видеть вас на этом приеме, мадемуазель Бриан! — сказал он, а потом повернулся к Джулии и отчего-то покраснел. — И вас, разумеется, тоже, мадемуазель Шекли!
Мне показалось, что он смутился не просто так. И надо ли говорить, что Джулия тоже покраснела — только куда гуще, чем он.
За всё время трапезы граф Кэррингтон не сказал и десятка слов. Он односложно отвечал на вопросы друга, который умело поддерживал беседу.
