Месье Рикардо кивнул и улыбнулся:
— Разве за счастье августейшей семьи это слишком большая награда? Король Дамиан уже тогда был в преклонных годах и вряд ли мог рассчитывать на то, что у него появится еще один ребенок, а потому отдал и бы и куда больше, чтобы вернуть своего первенца.
— И почему же этот гениальный план не сработал? — полюбопытствовала я."
"— Случилось несчастье — королева скончалась при родах, и младенец тоже умер. Вернее, так считалось до недавнего времени. Сейчас же поговаривают, что ребенок был-таки украден.
А новорожденная, которую похоронили с королевскими почестями, на самом деле была не принцессой. В ту ночь во дворце мертвым ребенком разродилась одна из служанок — именно его и выдали за королевскую дочь. Прислуга, допустившая похищение, испугалась, что ее обвинят в сговоре с похитителем, и решила подменить ребенка. Но так это было на самом деле или нет, сказать трудно.
— Но если ребенка похитил граф Уэйн, то он-то должен это знать!
— Конечно, мадемуазель, — согласился со мной старик.
— Но дело в том, что его сиятельство скончался через пару дней после этого — его хватил удар по дороге в Терезию. Ребенка при нем не было, но вряд ли бы он решился везти его при себе. Возможно, он оставил его кому-то, но узнать это уже не представляется возможным.
Он замолчал, давая понять, что его рассказ окончен. Большие часы, висевшие за его спиной, показывали уже десятый час.
— Но если граф действительно похитил ребенка, — потрясенно прошептала я, — то это чудовищное преступление.
Вы только представьте себе — девочка, которая должна была воспитываться в роскоши, сейчас, возможно, где-то голодает. Не понимаю, как наш король и его сын могли одобрить этот жестокий план?
Я не была знакома ни с королем Арвитании, ни с его малюткой-дочерью, но у меня слёзы навернулись на глаза, как только я подумала о том, как ужасно с ними поступили
— Кто мог знать, что дело закончится именно этим? — развел руками месье Рикардо.
— И справедливости ради могу сказать, что старший сын нашего покойного короля (тот самый, который должен был участвовать в поисках ребенка) решительно воспротивился этому замыслу. А когда король Теодор попытался его заставить, его высочество заявил, что вовсе отказывается от права наследования короны.
— Он поступил как благородный и честный человек, — одобрила я.
— Да, мадемуазель, — хмыкнул хозяин. — Но, полагаю, он давно об этом сожалеет.
