При этом он сверлил меня надменным взглядом.
И всё это вместо того, чтобы сказать мне спасибо? Я вспомнила, как он в лесу стонал от боли и сходил с ума, беспокоясь, как бы ни пролилось слишком много его драгоценной кровушки.
А его спутница охотно поддержала эту тему."
"— Всё именно так и было, ваше сиятельство! Его светлость случайно встретил эту барышню на улице, и его практически вынудили дать приглашение и ей. И я совершенно с вами согласна — в приличном обществе ведьмам, что живут в лесу, не должно быть места.
Она мстила мне за мои слова о ее платье. И чувствовала себя в своем праве. Ведь сейчас она лишь поддержала мнение столичного графа.
— Вы не согласны с решением хозяина дома, господа? — холодно осведомился граф Кэррингтон. — А вы, мадемуазель, кажется, только что назвали герцога Марлоу слишком безвольным, чтобы противостоять чужому влиянию?
Краска схлынула с лица мадемуазель Юбер, и она испуганно зачастила:
— Нет-нет, ваше сиятельство! Что вы такое говорите? Должно быть, я неправильно выразилась! Я всего лишь хотела сказать, что его светлость оказался слишком добр…
Но Кэррингтон уже смотрел не на нее, а на ее спутника.
— Немедленно извинитесь, Рассел! — в его голосе звенел металл.
— А не то что? — ухмыльнулся тот в ответ.
— А не то я вынужден буду вызвать вас на дуэль. И поскольку фехтую я гораздо лучше вас, боюсь, мадемуазель Бриан снова придется оказывать вам помощь.
Я никогда не видела прежде, чтобы лицо человека переменялось несколько раз за одно мгновение.
Когда Рассел услышал слово «дуэль», в его взгляде появилось что-то, похожее на панику. Но потом, к концу речи графа Кэррингтона, страх сменился смятением.
И когда его сиятельство снова повернулся в мою сторону, то он смотрел он на меня уже не с презрением, а с каким-то странным изумлением. Словно он увидел меня впервые.
Глава 46— Простите, мадемуазель Бриан, за мои резкие слова. Я позволил своему дурному настроению вырваться наружу. Но я рад видеть здесь. И рад выпавшей возможности, наконец, поблагодарить вас за ту помощь, что вы мне оказали.
Мне показалось, что я ослышалась. Не мог же он в самом деле это сказать? С чего бы вдруг он так переменился? Испугался возможной дуэли? Но так резко отказаться от собственного мнения и выказать свою трусость в присутствии дам было странно.
Если дело было именно в дуэли, то он мог принести мне свои извинения в более сухой форме, дав понять, что уступает более сильному противнику, но остается при своем мнении.
