А вашу юную спутницу лучше спросите о погоде, о новой шляпке или о других приятных ей вещах.
Его слова попахивали мужским шовинизмом, но в данном случае оказались как нельзя более кстати. И я бросила на него благодарный взгляд.
Мужчина поднялся с кресла. Он был невысокого роста, худощавый, седой. Прежде, чем поклониться мне, он снял с носа пенсне в серебристой оправе.
— Простите, мадемуазель, не имею чести быть с вами знакомым.
Я не знала, могу ли я назвать себя сама, или я должна дождаться, пока это сделает кто-то другой.
Но я была не уверена, что граф Кэррингтон знает мое имя, а промолчать было бы невежливо.
— Мадемуазель Бриан, — я чуть присела.
— О! — вдруг протянул мужчина. — А мне знакомо ваше имя! Судья Робер к вашим услугам!
И он поклонился снова.
Судья Робер! Тот самый судья, который будет рассматривать мое заявление! И он запомнил мое имя! А значит сможет прямо сейчас сказать мне, есть ли у меня хоть какой-то шанс оспорить решение судьи Эмерсона.
Но он, должно быть, поняв, что я вот-вот задам ему этот вопрос, покачал головой:
— Нет-нет, мадемуазель! Никаких разговоров о делах! И не уподобляйтесь нам, старикам! Вместо того, чтобы проводить время в пыльной библиотеке, отправляйтесь-ка лучше в сад.
Поверьте — там сейчас невероятно красиво.
Он улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ.
— Вы совершенно правы, сударь, — сказал граф Кэррингтон. — Мадемуазель Бриан, не желаете ли прогуляться по саду?
Я ответила согласием, и через несколько минут мы вышли на свежий воздух.
Робер оказался прав — сад его светлости был очень красив.
Аккуратно подстриженные деревья и кустарники, ровные аллеи, удобные скамейки, расставленные на должном расстоянии друг от друга. И фонтаны, тихое журчание воды в которых делало атмосферу особенно таинственной. А горящие фонари позволяли рассмотреть сад во всей красе.
Разумеется, мы оказались тут не одни. Нашлось уже немало желающих сменить духоту бальной залы на эту вечернюю свежесть. И меня совсем не смущало присутствие здесь других гуляющих пар до тех пор, пока мы не наткнулись на пару, которая была сосредоточением того, что было мне здесь неприятно.
Сначала я понадеялась, что мы просто молча разойдемся. Но нет. Шедшие нам навстречу мужчина и девушка остановились, вынуждая сделать то же самое и нас.
— Не понимаю, как Чарльз мог быть столь неосторожен в приглашении гостей, — усмехнулся граф Рассел, обращаясь к мадемуазель Юбер. — Впрочем, я уверен, что эта девица получила приглашение совершенно случайно.
