Да даже если бы она и сделала это, то она всё равно не умела читать.
— Его привезли в карете с гербом его светлости! И я, разумеется, спросила у мужчины, что его привез, кто он такой. А он сказал, что секретарь герцога. Вот так вот! Ну, открывайте же скорей конверт!
Армель стояла подле нее и тоже буравила конверт любопытным взглядом. И я не стала их томить и зачитала текст приглашения вслух.
— Это же просто замечательно, мадемуазель! — воскликнула Рут. — Это то самое общество, в котором вам надлежит бывать! Ваша матушка таких случаев никогда не упускала.
А вот это замечание меня немного напрягло. На балу могут оказаться люди, которые хорошо знали Констанцию Бриан. А ведь я сама совсем ее не знала! И что, если они станут расспрашивать меня о пансионе, в котором я якобы провела столько лет? Что я смогу им ответить?
— Вот говорила я вам, что не следовало продавать платья мадам Бриан, — принялась сокрушаться Рут, когда подумала о практической стороне этого мероприятия.
— И шляпки, и перчатки!
От ее причитаний Армель едва не расплакалась. Теперь именно она держала в руках розовый конверт и то и дело подносила его к носу, вдыхая аромат нежного парфюма, которым он был пропитан.
Из матушкиных платьев у нас остались только три. Одно из них я уже надевала несколько раз, да и оно было слишком простым для бала. Еще одно — бархатное — не соответствовало летнему сезону. Оставалось только парчовое платье изумрудного цвета — очень красивое, с золотистыми кружевами на вороте, рукавах и подоле.
Правда, у меня не было к нему никаких украшений, но это уже трудно было поправить. Оставалось надеяться, что на провинциальном балу таких барышень, как я, окажется немало. Ну, а если кто-то, как мадемуазель Юбер, станет хвастаться там своими драгоценностями, то мне просто не следует обращать на это внимание. Я всегда была равнодушна к бриллиантам.
Когда я надела изумрудное платье, Рут одобрительно кивнула, а Армель захлопала в ладоши.
— Тебе нравится, правда? — я погладила ее по голове. — Однажды мы непременно сошьем тебе такое же.
Рут уже сшила малышке два красивых платьица — одно из сатинового платья Констинции, другое — из обрезков льняной ткани, что остались после пошива скатертей и салфеток. Теперь уже наша девочка выглядела как настоящая маленькая барышня. Волосы у нее вились от природы, а на щеки от нормального питания быстро вернулся румянец.
