— Видимостью? — я непонимающе моргаю. — О чем вы…
— Наложница Афелия — его слабое место, — продолжает мужчина. — Мы делаем все, чтобы ее уничтожить.
Уничтожить? Мысли кружатся вихрем, словно их затягивает куда-то в водоворот. Это что, не сон? Может, пора просыпаться? Я щипаю себя за руку, надеясь очнуться в своей кровати, в своем времени. Но щипок отзывается болью, а комната остается прежней — роскошной, средневековой и совершенно чужой.
— Вы… ты… я… — запинаюсь, слова путаются, будто спотыкаются друг о друга.
— В этой маске я тебя не узнаю.
Он тихо смеется, но так по-доброму, словно мы с ним старые друзья. А что если… мы и правда, в хороших отношениях? Господи, о чем я? Кто «мы»? Я знать не знаю этого мужика.
Снимая маску, он произносит:
— Прошу прощения, моя госпожа. Это я, Дрейк.
Разглядываю внимательно: острый подбородок, пронзительные зеленые глаза и дерзкая ухмылка, от которой мое сердце на миг сбивается с ритма. Черт, да он красавчик. Дрейк протягивает мне небольшой кожаный мешочек.
— Это вам.
Беру его, несмотря на то, что пальцы дрожат.
— Что… это?
Лицо Дрейка мрачнеет, а голос становится тяжелым, как могильный камень.
— Король убьет вас.
Я задыхаюсь от ужаса. Король хочет меня убить? Приехали, товарищи…
— Клан пытается заставить вас провести обряд брачной ночи, чтобы зачать наследника, но я не уверен, что вы переживете это.
— Дрейк, я… — обрываю себя, не зная, что и сказать на это. Убьет? Обряд? Наследник?
Матерь божья, что происходит-то?
— Я знаю, вы никогда не позволите мне опередить короля и убить его первым, — говорит Дрейк, взгляд его при этом вспыхивает, словно спичка в темноте.
— Но это, моя госпожа, ваш шанс. Ваш единственный шанс.
— Шанс? — мешочек выскальзывает из моих пальцев и мягко падает на ковер. Он что, серьезно предлагает мне убить короля? Мне, которая даже муху не прихлопнула с умыслом? — Ты спятил! — выпаливаю я, позабыв, где нахожусь. — Я что, по-твоему, королей убивать буду? Ютуб пересмотрел? Трукрайм?
Дрейк хмурится, слегка склоняя голову.
— Ю… что, простите?
Я машу рукой, чувствуя, как щеки горят от смущения.
— Неважно. Там дураков всяких показывают. Но этим, — я киваю на упавший мешочек, — я пользоваться не буду.
Он смотрит на меня, словно оценивая, затем снова кланяется.
— Подумайте, моя госпожа, — говорит Дрейк и, откланявшись, исчезает в тенях.
Полная растерянности, я падаю на кровать. Это точно сон. Завтра я проснусь, и все закончится.
