Но вместо этого он вдруг наклоняется ближе, притом так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей щеке. И опять волна смущения. Острая. Яркая. Как вспышка. Аж дышать тяжело делается.
— Потому что, — шепчет король, — даже такая, как ты, не заслуживает смерти в этой дыре.
Я хочу огрызнуться, сказать что-нибудь колкое, но слова застревают в горле. Его взгляд — он не просто холодный, в нём буря. Ненависть, да, но за ней что-то ещё, что-то, что он сам не хочет признавать. Я вижу это в том, как его пальцы невольно сжимают ткань моей одежды, как его дыхание становится чуть неровным, когда он смотрит на меня.
— Ты так говоришь, будто тебе не всё равно, — шепчу я, поражаясь сама себе.
Кайрос размыкает губы, будто хочет сказать что-то, но тут же отводит взгляд в сторону. Молчит какое-то время, затем снова возвращается ко мне.
— Не обольщайся, Лиарель, — звучит уже не так уверенно. — Это долг. Ничего больше.
— Долг, — повторяю я, и голосе проскальзывает горечь, которая принадлежит не только мне, но и Лиарель.
— Интересно. Слушай, — вскидываю голову, и тут же замираю, смутившись пристального взгляда. Господи, мы так близко. Мы сидим в обнимку. И у меня отключаются все спасательные инстинкты.
— Слушаю, — коротко отвечает.
— Почему ты… ну… почему ты только на красоту смотришь? Разве не важнее, что у человека в душе? И… какой он друг, товарищ, семьянин?
— Лиарель, ты переохладилась?
— Ты не думал, что мы могли бы стать друзьями. Давай хотя бы попытаемся. Например, какое у тебя любимое блюдо? А цвет? Или певец? Может, есть яркое воспоминание из детства? Я вот люблю вспоминать, как бегала с воздушным змеем на склоне горы.
Мне было пять, и я могла просто бежать. Подставлять лицо порыву ветра. Смеяться. Ни о чем не думать. А ты пускал змеев?
— Пускал, — задумчиво отвечает король. Взгляд его теплеет, и лицо вдруг трогает улыбка, словно он уносится в прошлое. В то самое, где было беззаботно и хорошо.
— Ого! — чуть отдаляюсь, радостно хлопнув в ладони. — Король умеет улыбаться.
Черт, я должна запечатлеть это. — С кем ты пускал змея? Назови мне имя этого человека и я пожму ему руку, — подаюсь навстречу, разглядывая его лицо. Красивое. Чувственные очерченные губы. Острые скулы. Большие голубые глаза с густыми темными ресницами.
— С тобой, — его ответ поражает до глубины души. И судя по тому, как екает сердце, не только моей.
Выходит… они когда-то были близки? Он не был с ней глыбой льда постоянно?
— Со мной?
— С другой тобой.
